Хрупкость - Кортни Ли Винн

взгляд на зажатую в кулаке горстку медных ренов. Ее платье трещит по швам и туго обтягивает живот. Над дверью лавки резко звенит колокольчик, Низзара выходит на улицу и, проходя мимо Хелины, встречается с ней глазами.

Хелина опускает руки и поворачивается, чтобы уйти.

– Госпожа, – обращается к ней Низзара.

В ее воспоминание врывается волна страха, и Хелина медленно поворачивается к принцессе.

– Ваше Высочество. – Она приседает, испытывая очередной приступ тошноты.

Низзара улыбается.

– У владельца лавки кое-что есть для вас.

Воспоминание исчезает, и у меня слабеют колени.

– Ты та самая женщина около лавки, – шепчу я. Из воспоминаний Низзары…

Хелина переводит взгляд на дверь, за которой исчез Джаспер, и отвечает:

– Я не знакома с ней лично, но я не верю, что она настолько жестока, если способна дать двести золотых ренов бездомной беременной женщине.

Мне становится тяжело дышать.

– Думаешь, быть жнецом смерти легко? Думаешь, я могу выбирать, какие души разрывать на части? Знаешь ли ты, какова истинная цена захвата власти? – Маззару это известно. Но ему безразлично, что придется платить.

Лед ползет по полу, и тени нашептывают мне, чтобы я забрал душу Хелины.

Она отшатывается от меня.

– Это королевство стоит больше, чем жизнь одного человека, – продолжаю я, сжимая ледяные руки в кулаки. У моих слов привкус пепла.

Хелина поджимает ярко-красные губы.

– Неужели? – Она поднимается с табурета. – Так ты собираешься править?

Дверь распахивается, и на пороге появляется Джаспер в сопровождении одиннадцати мужчин в красных костюмах. Они гуськом проходят в комнату, держа руки за спиной, как будто уже делали это много раз. Их костюмы безупречно выглажены, волосы уложены, а на лице не видно ни единой царапины и пореза.

– Снимите маски, – приказываю я, подражая голосу и позе Реда из их воспоминаний. – И объясните, почему вы позволили солдатам разгромить мое заведение.

Охранники застывают и медленно снимают маски. Заглянув в их воспоминания, я вижу, как обращался с ними Ред.

Я приближаюсь к громиле, обладающему самой гнусной душой и самыми отвратительными воспоминаниями. Я хватаю его за полу пиджака и швыряю на пол, стараясь сдерживать свою силу. В его воспоминаниях всплывает имя – Гаррет. Все они представляют собой картины насилия над женщинами внутри заведения, а также над совсем юными девушками за его пределами.

Тени внутри меня шипят от радости: они изголодались и требуют еды. Неважно, как часто я их кормлю. Они никогда не насыщаются. Как же легко будет просунуть руку в грудную клетку Гаррета и вырвать его душу. Моя рука невольно поднимается.

– Уничтожь его, – шипят тени. – Заставь его кричать.

– Это были королевские пехотинцы, господин, – отвечает Джаспер, как будто чувствуя, что я готов вот-вот сорваться.

– Это не оправдание, – выдавливаю я. Моя рука приближается к груди Гаррета. Я должен остановиться. Я умоляю свою руку прекратить двигаться, и тут в черной душе Гаррета проскальзывает отблеск чего-то желтого, похожего… на золото.

Как душа Низзары.

Как ее воспоминания.

Я с трудом перевожу дух, и тени заползают обратно. Вместо того чтобы вонзить руку в грудь Гаррету, я встаю и острым концом трости надавливаю ему на живот, не давая сдвинуться с места и прилагая больше усилий, чем следовало бы.

Он ударяется головой о красный мраморный пол и воет от боли.

– Что скажешь, Гаррет? Почему ты позволил чужим проникнуть на мою территорию и забрать то, что принадлежит мне?

Краем глаза я замечаю, что Джаспер одобрительно кивает, а Хелина вздрагивает.

Гаррет что-то бессвязно бормочет, придавленный моей тростью, и я сильнее нажимаю на набалдашник.

– У них были сосуды. Они действовали по приказу короля.

– Джаспер, – прошу я, – помоги мне.

Джаспер приближается, и на его лице появляется улыбка, как будто пытки – его излюбленное занятие.

Гаррет злобно скалится, не обращая внимания на трость, вдавившуюся ему в кишечник.

– Прояви смекалку, – говорю я и убираю трость.

Джаспер с силой впечатывает башмак Гаррету в пах. Раздается хриплый вой, но Джаспер давит сильнее и поворачивает ногу.

Я прохожу мимо охранников, постукивая тростью в такт шагам. Они морщатся от воплей Гаррета.

– Пусть это будет предостережением для каждого из вас, – говорю я. – Мне плевать, кто это был. Они не должны прикасаться к танцовщицам и посетителям.

Я даю Джасперу еще несколько минут и подзываю его.

Гаррет с трудом поднимается и возвращается в строй, корчась и держась рукой за окровавленный живот.

– Думаете, я не знаю, чем вы занимались во время сегодняшних беспорядков? – Я разворачиваюсь и иду обратно, на ходу читая воспоминания охранников. – Кое-кто из вас воспользовался возможностью, чтобы украсть у меня выпивку, деньги и…

Я останавливаюсь перед одним из охранников.

– …овладеть моими танцовщицами, – договариваю я, глядя прямо перед собой и стараясь удерживать рвущийся наружу лед.

Охранник таращится на меня.

Я прохожу мимо охранника по имени Лиам, чьи воспоминания и душа светлее, чем у остальных.

– В то время как кое-кто из вас, – я постукиваю его по плечу и кивком прошу сделать шаг вперед, – спрятал от солдат двух танцовщиц.

Он замирает, и я приказываю ему встать рядом с Джаспером.

Я подхожу к другому охраннику.

– А кое-кто защищал слуг. – Третий охранник также присоединяется к Джасперу.

Джаспер кивает, как будто хочет сказать «эти люди последуют за вами».

Я разглядываю остальные черные души, которые так сильно искушают мои тени.

– С этого дня все будет по-другому. Начнем с управления. – Я указываю на Джаспера и других охранников: – Вы будете подчиняться Лиаму, Джасперу и Кайлу. Вы будете выполнять их приказания, в противном случае вам всем придется отвечать мне.

Охранники поворачиваются, и на их лицах читается нескрываемая ненависть.

– И не смейте прикасаться к танцовщицам.

Лиам замирает у меня за спиной, и я вижу воспоминание о его подружке, одной из танцовщиц.

– За исключением обоюдного согласия, – уточняю я.

Лиам с облегчением вздыхает, а остальные охранники стискивают зубы и кипят от гнева.

Я указываю на дверь:

– Все свободны.

Гаррет оправляет пиджак.

– А как насчет той работы, которую вы поручили нам в прошлом лунном цикле? Где наша плата?

Остальные охранники дружно кивают.

В воспоминаниях я вижу, что Ред поручил им отыскать новых танцовщиц, пообещав награду за самых лучших девушек, и Гаррет силой заставил многих из них согласиться на работу. И это еще самое мягкое слово.

– Платы не будет. А теперь выметайтесь.

Я отвожу Лиама и Кайла в сторону и приказываю им присматривать за остальными и сообщать Джасперу обо всем подозрительном.

Когда охранники уходят, я поворачиваюсь к Джасперу, который стоит, устало привалившись к барной стойке. Хелина также выглядит измученной. Я уже забыл, каково это. Сейчас я чувствую лишь безграничную усталость.

– Скажи кузену, что планы изменились, – приказываю я.

– Почему? – оживляется Джаспер.

– Я решил сам заняться принцессой.

– Я постараюсь с ним связаться, но, как я уже говорил, это длительный процесс, – отвечает Джаспер. Хелина пристально смотрит на него, и он добавляет: – Сделаю все, что смогу.

Времени вполне достаточно, потому что кузен Джаспера ждет финального Королевского поединка, до которого еще целых два лунных цикла.

– Мне надо