Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

но при условии, что они поделятся своим счастьем с другими. Солдатня безумно любила Александра или Пирра, даривших им счастье военной удачи. Афиняне искренне обожествляли Деметрия Полиоркета, вернувшего их городу блеск былого величия. Римский плебс боготворил Августа, подарившего дармовые хлеб и зрелища. Поликрат щедро делился своей Удачей, наделяя Самос богатством и славой. Взамен островитяне платили своему повелителю непритворной любовью.

Случилось так, что рыбак поймал великолепную рыбу. Он мог продать её иль съесть на ужин, но решил подарить добычу тирану. Ах, уж эти чудесные патриархальные нравы! Хотя, возможно, рыбак подарил не без умысла.

Так или иначе, рыбак поднёс свой дар, за что был приглашён Поликратом, — умевшим быть благодарным и красиво выказывать свою благодарность, — на обед, а рыба отправилась по назначению — под нож повара. Когда тот выпустил, рассёкши брюхо, требуху, из неё извлекли… Вы угадали! Тот самый перстень с профилем Афродиты, подаренный Поликратом морской пучине. Обрадованные слуги принесли находку повелителю. Тот не знал, радоваться ему или печалиться.

— Боги отказались принять жертву, значит, они готовят мне ужасную судьбу, — задумчиво сказал Поликрат. — Но зато они вернули мою Удачу!

Тиран закатил пышный пир и пил вино по-скифски, славя возлюбленную Удачу. Славя за редкое постоянство. Ведь Удача — женщина, и нет ничего не постояннее женской приязни. Но пока Удача была благосклонна к Поликрату. Его стремительные пентеконтеры продолжали разорять окрестные земли, и слава нового властелина моря затмила былую известность предшественников.

Наша история началась с обычного письма. Прологом к гибели Поликрата послужил разговор, состоявшийся между двумя влиятельными персами в Сардах, столице покорённой Лидийской державы. Сатрап Лидии Орет принимал своего собрата из Даскилеи Митробата. Обед проходил в неспешной приятной беседе. Случайно или нет, речь зашла о счастье и божественной милости. Огнепоклонники-персы воспринимали счастье иначе, чем эллины. Дуализм божественных сил допускал возможность абсолютного счастья, как результат милости Ахурамазды. Но для этого следовало быть ревностным почитателем Справедливого бога. Иноверцы же, по мнению Орета, не могли быть счастливы, так как их души находились всецело во власти злобного Аримана.

— Ахурамазда не станет покровительствовать грязным тварям, распластанным во прахе рядом со змеёй, волком и пауком.

Вспомнили о Крезе, к которому судьба благоволила до тех пор, пока он не встал на пути приверженцев истинной веры. Неизвестно точно, кто первый произнёс имя Поликрата. Скорей всего это был Орет, знавший о самосском тиране не понаслышке. Дерзкий властелин моря не оставлял вниманием Ионию, на которую зарился лидийский сатрап.

— Вот уж счастливчик! — оживился Митробат. — В своей удачливости он подобен богам!

Орет воспринял эти слова оскорблением, словно это он был виноват в том, что на свете есть человек по имени Поликрат, к которому чрезмерно милостива судьба. К тому же сатрап был завистлив к чужой славе. Криво улыбнувшись в лицо своему собеседнику, Орет процедил:

— Судьба изменчива…

Будучи мастером на каверзные придумки, Поликрат не преступал определённой черты, никогда не опускался до низости. Надо заметить, сей древний век был отмечен благородством, свойственным как эллинам, так и их восточным соседям. Персидские рыцари привыкли побеждать врага в честном бою. Сатрап Орет был иного склада. Власть, добытая лестью и низкопоклонством, развратила его. Он мог подослать к Поликрату убийцу, это было в порядке вещей, но решил действовать изощрённее. Орет задумал заманить удачливого сатрапа в ловушку, сыграв на его алчности и властолюбии, какие не чужды ни одному властелину.

Сатрап отправил к Поликрату гонца с тайным посланием. Он предлагал ни много, ни мало — разделить власть над Малой Азией, отколов её от империи. За собой Орет будто бы оставлял Лидию, Карию, Мисию и Фригию, Поликрату предназначалась Иония. За это самосцы должны были одолеть верный владыке Парсы финикийский флот. Орет же обещал помочь Поликрату войском для овладения непокорными ионийскими городами, а также деньгами для закладки новых судов. Что и говорить, заманчивое предложение, вполне соответствовавшее поликратовым планам. Разгромив финикиян и присоединив к своему флоту ионийские корабли, тиран Самоса становился владыкой моря.

Но не блефует ли лидийский сатрап? У гонца был готов ответ и на этот вопрос.

— Мой господин ждёт тебя или человека, которому ты доверяешь, в Магнесии, куда переехал из Сард вместе с казной.

И хитрец Поликрат попался на эту уловку. Он отправил вместе с гонцом Меандрия. Орет не солгал, он действительно показал самосцу восемь громадных сундуков, доверху наполненных лидийским электром.

— Две тысячи талантов, — доверительно сообщил сатрап. — Они достанутся великому Поликрату, если он примет моё предложение. — Голос Орета был напоен мёдом и шипением изготовившейся к броску змеи.

Самосец взял одну из монет и куснул её, дабы убедиться, что та настоящая. Вернувшись, он передал слова сатрапа. И Счастливчик купился ещё один раз. И ведь кому, как не ему, который сам некогда так ловко провёл лакедемонян, всучил им свинец вместо золота, заподозрить подвох! Ведь даже непосвящённый мог догадаться, что царь никогда не допустит, чтобы его сатрапы распоряжались столь огромной казной. У Орета не было и сотни талантов. Он заполнил сундуки булыжниками, присыпав их сверху сверкающими монетами.

Поликрат заключил тайное соглашение с сатрапом, обязавшись помогать ему флотом, и приготовился отплыть в Магнесию за обещанным золотом. Друзья отговаривали его, опасаясь предательства; дочь, вцепившись в одежду, не давала взойти на борт корабля. Всё было тщетно. Поликрат окончательно уверовал в свою Удачу.

— До тех пор пока эта капризная девчонка со мной, ничто не угрожает мне! — воскликнул он, поцеловав прекрасный профиль Афродиты. Когда корабль отходил от пирса, тиран продекламировал:

Сладкой жизни мне немного

Провожать осталось дней,

Парка счёт ведёт им строго,

Тартар тени ждёт моей!

Вскоре корабль растворился в утренней дымке. Больше самосцы никогда не видели своего Счастливчика.

По прибытии в Магнесию Поликрат сошёл на берег и был тут же схвачен персидскими воинами. Казнь, которую, приготовил Орет, была столь ужасна, что Геродот не захотел рассказывать о ней. Поликрата распяли на кресте вниз головой, после чего палач рассёк ему кожу на бёдрах и в паху с таким расчётом, чтобы кровь текла по груди и лицу тирана. Вскоре известная всем курчавящаяся борода Поликрата стала багровой, горячие струйки медленно позли по лицу, заполняя нос и глазницы. Удача, что была столь милостива к Поликрату, от него отвернулась. Счастливчик умирал мучительно долго — долго и мучительно.

Уже остывшее тело провисело на кресте много дней, и перстень с Афродитой ярко блестел на мёртвой руке, пока не был украден вороватыми слугами. Потом распухший труп сняли с