Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

10.4 Карфагеняне убивают проконсула Флакка, после чего громят два римских войска

Апатия, поразившая ганнибалово воинство после разгульной зимовки в Капуе, вдохновляла римлян на всё более решительные действия. Вечный город активизировался сразу на всех фронтах: в Иберии, Сицилии, Италии. На Апеннинах главной целью сделалась Капуя. Рим стремился во что бы то ни стало покорить и примерно покарать мятежный город — чтоб другим неповадно было! Пользуясь бездеятельностью Ганнибала, обе консульские армии ворвались в Кампанию, нещадно уничтожая ещё не вызревшие хлеба. Квинт Фульвий Флакк и Аппий Клавдий Пульхр, оба тщеславные, рассчитывали захватить мятежный город, вписав звучные имена в анналы римской истории. Разгромив беспечного неприятеля под Беневентом, Фульвий бросился к Капуе. Клавдий, не желая упускать свою долю славы, устремился за ним. Прикрывать тылы растянувшихся маршами армий консулы поручили Тиберию Гракху, по прежнему командовавшему войском, добрую половину которого составляли недавние рабы.

Перед тем, как оставить Луканию, гаруспики принесли жертвы. Закололи бычка, но прежде чем жрецы исследовали печень, откуда ни возьмись, выползли две змеи и обгрызли кусок сочившейся кровью плоти. Жрецы закололи второго, и вновь появились змеи. И в третий раз приключилась та же история.

— Дурное предзнаменование! — сказали Гракху. — Следует отложить поход.

— Если куры не хотят клевать, пусть пьют! — высокомерно ответил он.

— Пульхр плохо кончил! — напомнил гаруспик.

Гракх задумался. Консул Публий Клавдий Пульхр произнёсший эти слова и велевший бросить отказывавшихся клевать зерно кур в воду, был наголову разбит в морском сражении при Дрепане. В тот раз римляне лишились сотни кораблей с полновесными экипажами. Почти уже выигранная война затянулась ещё на десяток лет и стоила тысяч и тысяч новых жертв. И причиной поражения квириты усмотрели именно пренебрежение древней традицией.

Римляне, подобно прочим народам, отличались редкостным суеверием. Из дома римлянин выходил непременно с правой ноги. Перед тем, как обуться, для удачи следовало плюнуть на правый башмак, ибо слюна предохраняла от волшебства. Авгурам и гаруспикам верили безоговорочно. Нередко сражение не начиналось даже в самой выгодной ситуации, если жрецы истолковывали знамения дурными.

Гракх был сыном собственного народа и своего времени, как подобает наивным и суеверным. Но, с другой стороны, он знал, что нередко знамения проявляются обратным числом, напоминая о себе лишь после дурных событий. Равно, как и вещие сны. Кто вспомнит о сне, если не произошло чрезвычайного происшествия. Но если войско потерпело неудачу иль безвременно ушёл из жизни почтенный муж, непременно найдётся некто, на каждом углу рассказывающий о вещем сне, предупреждавшем о грядущем несчастье.

Как поступить?

— Я не буду откладывать поход! — решил Гракх. — Мы должны прибыть к Беневенту раньше, чем там объявятся карфагеняне.

Гаруспики не стали спорить.

— Будь по-твоему, — сказал старший из них. — Но будь осторожнее в отношении людей, не вызывающих доверия.

— Я не поддерживаю отношений с такими людьми! — ответил консул.

Гракх был уверен в людях, с какими ему предстояло иметь дело. Все они были его гостеприимцами, останавливаясь, оказываясь в Риме, в доме Гракха. Гракх, в свою очередь, путешествую по Италии, гостевал у этих людей. В Лукании таким гостеприимцем был Флав, добродушный толстяк, любитель сверх меры выпить и сверх той же меры поесть. Флав обыкновенно закатывал гостю пиры, достойные царских. Хлебосолен он был без всякой меры, а, прощаясь, настойчиво совал объёмистую суму с лакомствами. И теперь Флав звал римлянина в гости.

— Кто знает, когда увидимся вновь, друг! Тем более, что есть о чём поговорить. Я убедил многих из тех, кто поддержали Ганнибала, вернуться под руку Рима, — писал он послании, принесённом рабом.

И Гракх решил принять приглашение. Во времена, когда италики колебались в своём предпочтении между Римом и Ганнибалом, разумно оказать внимание любому союзнику. На пир он отправился в сопровождении небольшого эскорта: ликторов и турмы всадников. Гракх и не подозревал, что названый друг решил переметнуться в стан Ганнибала, а ради утверждения своего авторитета у карфагенян задумал сдать друга, одного из известнейших генералов.

Несколькими днями раньше предатель явился к Магону, предложив ему сделку. Магон гарантировал Флаву главенство в Лукании, за что получал голову Гракха. Стоит ли говорить, как обрадовало карфагенянина подобное предложение. Оставалось лишь обсудить детали…

Предательская западня обошлась без интриги. Никто не выманивал Гракха с терпением и коварством, как-то приключилось с Ахеем; никто не изобретал изощрённых ходов. Карфагеняне попросту устроили засаду на пути бывшего консула. Предатель поведал про этот путь. Взревела труба, и несколько сот солдат вдруг окружили неторопливо рысивших кавалеристов.

Гракх даже счёл неожиданное появление врагов случайностью, как вдруг разглядел среди них ликующего Флава. И отомстить предателю не было ни единой возможности, ибо со всех сторон уже летели стрелы и дроты. Римлян хватило лишь на то, чтоб подороже продать свои жизни. Спрыгнув на землю, они укрылись за конями, дождались, когда неприятели приблизятся вплотную и бросились в мечи. Щитов они по легкомыслию с собой не взяли, потому вынуждены были защищаться, намотав плащ на левую руку. Не было и панцирей, потому вражеской стали не приходилось искать щель для смертельного удара.

Но бой был жарким. Один за другим ликторы и телохранители падали наземь. Грахка пунийцы пытались взять живым, но он с такой яростью пробивался к стоявшему в стороне от схватки Флаву, что не даровал врагам этого шанса. Сразу несколько дротиков вонзились в торс консула, а отточенный иберский меч нанёс последний милосердный удар. Надо отдать карфагенянам должное, они похоронили отважного врага с подобающими рангу и доблести почестями.

Это была серьёзная утрата для Рима, но не последняя. К концу бестолкового года заснувших рыб удача на миг вновь повернулась лицом к Ганнибалу. Он дал римлянам сражение под Капуей. Побеждённых в нём не было, но ночью римляне оставили лагерь, уйдя, что Ганнибал счёл бегством. Пуниец устремился за армией Пульхра. Консула он не догнал, но нечаянно нанёс неприятелю урон ещё больший, чем мог ожидать.

Карфагеняне наткнулись на другое римское войско, предводительствуемое обычным центурионом — неким Марком Центением Пенулой. Настоящий силач, Пенула пользовался известной славой и даже авторитетом. Он убедил сенат дать ему солдат для войны в Лукании. Сенат выделил центуриону восемь тысяч, ещё столько же составили добровольцы.

Быть может, Пенула был неплохим солдатом, но полководцем оказался никчёмным. Ганнибал разделался со своим противником, словно слон с собачонкой. Он навязал врагу правильное сражение, справедливости ради отметим, оказавшееся упорным. Но римляне не могли похвалиться опытностью ни солдат, ни генералов. В конце концов, они попятились. Пенула, страшась позора,