Два князя - Кирилл Малышев

Мальчик бешено тряс маленькими ножками. Крохотные кулачки, колотя воздух, мелькали перед обеспокоенным лицом Романа. Из глаз малыша прямо на пухлые розовые щёки ручьём лились слёзы.

– Иш! – услышал он низкий, похожий на звериный рык, голос. – Дереш рас хек орт!

Роман огляделся вокруг.

Он стоял посреди деревни, дома которой, полыхая, наполняли всё вокруг едким сизым дымом. От него першило горло и слезились глаза. У его ног лежали мёртвые люди – мужчины и женщины в белых, окровавленных рубахах. В воздухе витал запах горелой плоти и древесины, смешанный с тошнотворным зловонием смерти.

– Что происходит… – растерянно глядя по сторонам, прошептал мужчина.

– Дереш рас хек орт! – снова раздался страшный, похожий на раскат грома голос.

Роман испуганно обернулся, чувствуя, как по спине пробежал холодок. За его спиной неподвижно стоял ханатский шаман. Его лицо, чёрное, как сама ночь, казалось высеченным из обсидиана, а глаза, пылающие красным пламенем, излучали обжигающую ненависть. Поглядев в них, мужчина невольно отшатнулся, не выдержав яростного потока злобы, который они источали. Воздух вокруг колдуна словно сгустился, превратившись в зловещие клубы́, которые двигались как живые существа.

– Дереш рас хек орт! – обнажив белоснежные острые зубы, повторил он, указывая на горящий чёрным пламенем костёр.

Ребёнок закричал сильнее.

Руки Романа задрожали.

Шаман хотел, чтобы он бросил малыша в огонь.

– Дереш рас хек орт!

Мужчина снова поднял глаза на ханата. Теперь в его руках был кривой нож. Рядом, стоя на коленях, рыдала его, Романа, жена. Медленно поднеся лезвие к её горлу, колдун плотоядно ухмыльнулся.

– Дереш рас хек орт, сиюч!

Мужчина, одеревенев от ужаса, опустил глаза на женщину, содрогающуюся в рыданиях у ног степняка.

– Не делай этого, Рома, – поймав его взгляд, умоляла она. – Уж лучше меня саму…

Время будто остановилось.

Он видел, как лезвие ханатского клинка коснулось её нежной кожи. Задыхаясь от бессилия, мужчина неотрывно смотрел на неё.

– Дереш рас хек орт!

Он так любил жену.

Она, настоящая красавица, выбрала его из многих других. Он должен был оберегать её. Её и их маленького сына. Но он оказался слаб.

От ненависти к самому себе, от того, что не может защитить любимую от этого существа, живого воплощения зла на земле, Роман заплакал. Не в силах унять дрожь, он опустил глаза на малыша.

– Прости меня, – захлёбываясь слезами, прошептал он. – Прости, но я не могу поступить иначе.

Ханат расхохотался жутким, зловещим смехом.

Мужчина сделал шаг вперёд, к бушующему на груде костей чёрному пламени, которое обжигало его лицо невыносимым жаром, причиняя невообразимую боль.

Младенец пронзительно орал, казалось, его вопли раскололи небосвод, скрытый за клубами дыма, источаемого пожарищем.

Воевода, закричал, резко открыл глаза.

Сердце бешено колотилось в груди.

Часто дыша, он несколько мгновений безуспешно вглядывался в окружающий его мрак, пытаясь вспомнить, где находится.

Наконец в темноте он сумел рассмотреть влажный каменный пол, устланный соломой, и железную решётку, к которой, уснув, прислонился затылком.

Тело и лицо ужасно болели. Мужчина почувствовал, что может снова лишиться чувств.

Где-то вдалеке раздавалось тихое, ритмичное капанье воды, словно кто-то невидимый отмерял время. Горло обожгла невыносимая жажда.

– Ну что, теперь тебе достаточно? – словно сквозь плотное одеяло, донёсся до него насмешливый голос.

Роман поднял голову.

За прутьями решётки, скрытый в непроглядной мгле, кто-то сидел. Кем именно был незнакомец, воевода не мог разобрать. В тусклом свете луны, струящемся сквозь узкую прорезь в стене, виднелись лишь нечеткие очертания фигуры.

– Пить, – задыхаясь, произнёс он. – Пить!

Человек взмахнул рукой, и, пролетев сквозь прутья, к ногам пленника упал кожаный мех, наполненный жидкостью.

Не помня себя, Роман дрожащими руками достал из него пробку и, поднеся ко рту, принялся жадно глотать. Внутри была вода. Холодная и вкусная. Однако она почему-то вытекала изо рта мужчины, заливая его одежду.

– У тебя нет левой щеки, – подсказал незнакомец. – Всё выливается сквозь зубы. Наклони голову на правый бок.

Воевода, последовав совету, наклонил голову. Действительно, теперь стало гораздо лучше.

– Кто ты? – тихим, свистящим голосом спросил он, вытерев рукой то, что осталось от его губ.

Не ответив, фигура медленно поднялась и, шелестя плащом по каменному полу, приблизилась к решётке. Теперь Роман сумел рассмотреть таинственного собеседника.

– Наши люди при радонском дворе ошиблись. Они говорили, что твой брат Олег был самым способным воеводой из всех вас.

– Они не ошиблись, он и вправду был талантливым, – подтвердил Владимир.

– Но ты превзошёл его.

– Брат слишком полагался на Владыку и закон, – развёл руками княжич.

– А ты нет?

– А я думаю, что у Зарога есть дела поважнее, чем решать за меня мои проблемы.

На несколько мгновений в мрачной темнице повисла тишина. Пленник, сидящий на покрытом соломой полу, и тюремщик, стоящий над ним, внимательно изучали друг друга.

– Как вы опередили нас? По руслу реки? – спросил Роман.

Владимир молча кивнул.

– А как же болота?

– Они замёрзли, – буднично ответил княжич.

– Хитро, – похвалил его Роман и, глядя на перевязанное плечо Владимира, добавил: – Я тоже достал тебя. Ещё пара мгновений – и ты был бы мёртв.

– Да, – улыбнулся в ответ гость. – Знаешь, я очень рад, что у тебя их не оказалось.

Воевода попытался подняться, но обессилевшее тело не слушалось его. Тяжело дыша, будто только что пробежал несколько вёрст, он снова облокотился на холодные прутья решётки.

– Чего пришёл? – с трудом произнося слова, осведомился Роман. – Если казнить – так незачем было утруждаться. Я и так скоро умру.

– Нет, не казнить. И, думается мне, ты умрёшь не так уж и скоро. Лекарь обработал твои раны.

– А зачем тогда? Увещевать? Зарогом хочешь устыдить? Как моих дружинников? Не старайся, я не так глуп, как они.

– Нет, не думаю, что это с тобой сработает, – покачал головой Владимир.

– А мне показалось, что думаешь. Там, перед строем, ты верил в то, что говорил.

– Я хотел, чтобы так выглядело. Видишь ли, заставлять верить других и верить самому – это не одно и то же. Любой езист это подтвердит.

– Тогда что тебе надо?

– Всё просто, – ответил княжич. – Я хочу тебя переманить. На свою сторону.

Роману сначала показалось, что он ослышался. Затем, убедившись, что всё понял верно, он разразился хриплым, похожим на кашель смехом. Его гость спокойно, улыбаясь, терпеливо ждал, пока воевода успокоится и сможет продолжить разговор.

– Переманить? – воскликнул Роман. – Зачем я тебе? Посмотри, я ведь уже не жилец.

– Не сгущай краски. Ты хороший воевода, – пожал плечами Владимир. – Но, знаешь, даже не это интересует меня. Ты хорошо знаешь Роговолда. Знаешь его людей. Ты можешь быть полезен. А самое главное