Не тот Хагрид - Алексей Савчук

— Опять учишься держать силу?

— Похоже на то, — признался я, рассматривая свои руки. — Рефлексы отстают. Ожидаю, что вещи весят больше, чем на самом деле, и прикладываю лишнее усилие. Ощущения… другие. Как будто сила вернулась, а контроль над ней отстал.

— Или сила не просто вернулась, а выросла, — предположил Роберт. — Ритуал действительно мог повлиять. Похоже, что великанская кровь действительно активировалась сильнее.

Я задумался. Возможно. До болезни привык к определённому уровню силы — научился рассчитывать усилия, контролировать движения, чтобы не ломать вещи. Но болезнь всё обнулила, а потом, когда силы вернулись, баланс сместился. Предметы стали казаться легче, а значит, прежние усилия оказывались избыточными.

Следующие несколько дней учился заново. Осторожно брал вещи, медленно открывал двери, аккуратно ставил кружки и тарелки. Пробовал разные веса: камни, чурки дров, мешки с зерном, вёдра с водой. Запоминал ощущения, калибровал силу под каждое действие.

К счастью, на этот раз процесс шёл быстрее и легче, чем когда я впервые столкнулся с великанской силой в этом теле. Тогда, в первые месяцы жизни здесь, ломал и рвал всё подряд, пока не научился держать себя в руках. Сейчас хватило недели, чтобы вернуть контроль. Память тела помнила, как это делается, нужно было только подстроиться под новые параметры.

Через десять дней после начала восстановления я уже не ломал ничего. Двери открывались мягко, посуда оставалась целой, инструменты не гнулись в руках. Контроль вернулся.

Но сила осталась. Та новая, чуть большая, чем раньше. Мешки, которые раньше тащил с натугой, теперь поднимал легче. Вещи, бывшие на пределе, стали терпимыми.

Может, это от похудения, как говорил отец. Может, от ритуала, который что-то изменил в великанской крови. А может, просто организм окреп после болезни сильнее, чем был до неё.

Не знаю точно. Но разница была. И я это чувствовал с каждым днём всё отчётливее.

Что точно вернулось на предыдущий уровень и даже улучшилось, так это выносливость. Бегал по лесу, помогал отцу с хозяйством, работал дольше без усталости. Не радикально дольше, но ощутимо.

Правда, тут действительно сыграл фактор сброса лишнего веса. До поездки к великанам у меня был пусть и совсем небольшой, но заметный животик — результат хорошего аппетита и недостаточной физической активности. Ничего критичного, просто детская полнота, которую отец называл «запасом на рост». Теперь же, после трёх дней без еды во время ритуального сна и ещё недели восстановления, когда организм сжигал всё, что мог, живот стал плоским. Совершенно плоским. Проводил рукой по животу и чувствовал не мягкую прослойку жира, а твёрдую поверхность, под которой угадывались мышцы.

Отец заметил это раньше меня, когда помогал подгонять гардероб под новые пропорции тела. Осмотрел внимательно, пощупал рёбра, которые теперь проступали резче, кивнул удовлетворённо.

— Жир ушёл, а мышцы остались, — сказал Роберт. — Это хорошо. Укрепляющие зелья, которые я давал тебе для восстановления, работают избирательно. Они стимулируют регенерацию мышечной ткани, помогают вернуть тонус, силу, выносливость. Но жировые запасы не восстанавливают — организм считает их менее приоритетными, вторичными. Сначала мышцы, потом всё остальное. Хотя и действуют они на тебя в сильно ослабленном виде из-за маминой крови, но все равно действуют.

Значит, выносливость выросла не только и не столько из-за ритуала, но и из-за того, что стал легче. Меньше масса тела — меньше нагрузка на ноги, меньше энергии требуется для движения. Плюс укреплённые зельями мышцы, которые работали эффективнее, чем раньше. Всё это в сумме дало заметное улучшение.

Решил по возможности не набирать жирок обратно. Держать себя в форме, вернуть регулярные тренировки, усилить их. Начать хоть минимально, но следить за тем, что ем и в каких количествах. Если великанья кровь даёт потенциал для роста силы и выносливости, глупо было бы растратить его на лишний вес.

Появилась ещё одна странность. После обеда, около двух-трех часов дня, накатывала волна сонливости. Не усталость — просто потребность отключиться на короткое время.

Сопротивлялся первый раз, но голова тяжелела, глаза закрывались сами. Сдался, лёг на пятнадцать минут. Заснул мгновенно, проснулся с приливом сил.

С тех пор это стало привычкой. Каждый день через несколько часов после обеда — короткий сон, буквально десять-пятнадцать минут. Новый ритм, навязанный телом. Не боролся с этой новой потребностью, принял её.

Вечером, за ужином, накопив достаточно наблюдений, спросил:

— Пап, это навсегда? Я так и останусь?

Роберт отложил вилку.

— Не знаю точно, Рубеус. Но скорее всего, да. Это стало частью тебя. Великанья кровь проснулась, усилилась. — Помолчал. — Ты ещё будешь меняться. Расти. Люди растут до двадцати лет, а полувеликаны еще дольше. Может, вырастешь до трёх метров, может, больше.

— А магия?

— Магия никуда не делась, — заверил отец. — Колдомедики подтвердили. Ты маг. Ритуал не убрал магию, он её укрепил. Когда получишь палочку, будешь сильным волшебником. — Улыбнулся. — А пока тренируй тело. Это тоже дар.

Добавил серьёзно:

— Следи за собой. Если что-то пойдёт не так — скажешь сразу. Обещай?

— Обещаю.

Отец беспокоился больше, чем показывал. Но держал лицо, давал адаптироваться в своём темпе.

Через две недели привык к новым ощущениям полностью. Мозг научился фильтровать звуки, дозировать силу, использовать ночное зрение как удобство. Жизнь вернулась к норме.

Работа, минимальная учёба, снова посещение обоих миров, планы на будущее. Ритуал закончен, изменения приняты, адаптация завершена.

Теперь можно двигаться дальше.

Глава 31. Обретённый порядок

Ноябрь подходил к концу, уступая место промозглому серому декабрю. Лес Дин, еще недавно пылавший золотом и багрянцем, теперь стоял голый и тихий, умытый холодными дождями. Жизнь вошла в спокойное, размеренное русло. Несколько недель, прошедших после нашего возвращения из резервации великанов, стали для меня временем медленного, но верного исцеления — не столько телесного, сколько душевного.

Пик физических изменений, вызванных шаманским ритуалом, прошел. Мое тело, пережившее небольшой скачок роста и силы, наконец, стабилизировалось. Обостренные до болезненности чувства постепенно приходили в норму. Нет, они не исчезли совсем, но мой разум, наконец, научился ставить «фильтры» еще лучше. Я больше не просыпался по ночам от шелеста падающего листа за окном или скрипа половицы в коридоре. Мозг научился отсекать лишние раздражители, превращая их в привычный фоновый шум. Я снова мог спать спокойно, и это было огромным облегчением.

Но главным было не это. Главное — успокоился отец. Его лихорадочные метания между колдомедиками, библиотеками и собственной подпольной лабораторией прекратились. Он перестал с тревогой заглядывать мне в глаза, пытаясь разглядеть там признаки надвигающегося