Не тот Хагрид - Алексей Савчук

безумия или темной магии. Он видел, что я здоров, спокоен, послушен и, кажется, счастлив. Пугающие «пророчества» прекратились. Кризис миновал. Роберт Хагрид вернулся к своей обычной жизни егеря, мелкого коммерсанта и, что самое важное, — просто отца.

Наше взаимопонимание, казалось, вышло на новый уровень. Напряжение, висевшее между нами после моих «видений» и усугубившееся тяжелой поездкой к великанам, окончательно рассеялось. Мы снова стали командой. Роберт, как и положено магу, справлялся с хозяйственными делами быстро и легко, взмахивая палочкой. Я же выполнял роль подсобного рабочего: собирал ему сумки на завтра, помогал расставлять привезенные вещи.

Но именно в этих бытовых мелочах я начал замечать странный диссонанс. Отец, уже вроде бы принявший факт моей разумности, то и дело скатывался в привычную модель общения с ребенком.

— Руби, сынок, вот этот мешок с мукой нужно отнести в кладовую, — говорил он, а потом начинал объяснять, как для неразумного дитя: — Видишь, там на полке уже стоят два таких же? Поставь рядом. Только осторожно, не урони, он тяжелый.

Иногда, когда он объяснял мне что-то, связанное с магическим миром, его голос становился медленным и вдумчивым, как у лектора, который растолковывает сложную тему первокурсникам. Я видел, что он волнуется — это было понятно по излишне обстоятельным объяснениям, по тому, как он повторял одно и то же по несколько раз. Он уже понял, что я не обычный ребенок, но еще не принял этот факт до конца. Слишком мало времени прошло. И я, чтобы не провоцировать новый виток напряжения, молча кивал и делал, что говорят. Какой смысл спорить? Для многих родителей их дети навсегда остаются детьми, а в нашей ситуации это было усугублено целым рядом факторов.

Я видел в его поведении защитную реакцию психики. Столкнувшись с чем-то аномальным и пугающим — с сыном, который видит будущее и рассуждает как взрослый, — его разум инстинктивно пытался вернуть все на привычные рельсы, в ту реальность, где я был просто его маленьким мальчиком.

Размышляя об этом, я нашел и другие причины такого его поведения. Несмотря на все мои «взрослые» знания, в бытовом плане я для него оставался именно ребенком. Если не полным бытовым инвалидом, то кем-то около того. В доме, где все было завязано на магии, я не мог продемонстрировать свою зрелость на практике. Я не мог колдовать, и уже один этот факт низводил меня до статуса беспомощного малыша, полностью зависящего от него. Моя свобода передвижения тоже была полностью завязана на нем.

Более того, я плохо разбирался в реалиях этого мира. Ни в магловской его версии 1930-х годов, ни тем более в магической. Я не знал, как пользоваться имперской системой мер, всеми этими футами, дюймами и фунтами и унциями. И та же английская фунтовая денежная система не проще. Сродни магической с кнатами и сиклями. Всему, что касалось жизни здесь и сейчас — от покупки продуктов до правил приличия в общении с соседями, — меня учил отец.

Получался парадокс. Интеллектуально, в каких-то областях, я мог быть ему ровней или даже превосходить его. Но на практике я был полностью от него зависим. Он был моим единственным наставником и проводником в этом чужом для меня мире. Это неизбежно формировало у него попечительское, покровительственное отношение. Он видел во мне не равного партнера, а ученика, ребенка, которого нужно опекать, направлять и защищать.

Я понимал, что такое отношение будет меняться, но очень медленно. И чтобы кардинально ускорить этот процесс, мне пришлось бы пойти на открытый конфликт: доказывать свою правоту, спорить, требовать самостоятельности. Но это было невыгодно и опасно. Конфликт с отцом — моей единственной опорой — лишил бы меня поддержки. Более того, такое поведение могло лишь укрепить его во мнении, что перед ним как раз капризный, пусть и умный, ребенок, а не зрелая личность.

Поэтому я выбрал путь медленной адаптации. Отец видел интеллектуальные проблески «взрослого» в своем сыне, но моя практическая беспомощность и тотальное незнание мира постоянно возвращали его к мысли, что перед ним — все-таки ребенок. Очень странный, пугающий, но все же ребенок. И я решил подыграть ему в этом, ожидая момента, когда смогу доказать свою зрелость не словами, а делами.

Из-за вынужденного «больничного» и отпуска, когда Роберт тратил время на сбор информации о моем состоянии, походы к колдомедикам и ту тяжелую поездку к великанам, у него накопились долги по работе в глубоких, опасных частях леса Дин, куда меня не брал ни при каких обстоятельствах. Теперь, когда кризис миновал, отец вынужденно стал оставлять меня одного дома на более длительное время — иногда уходил на целый день, а то и на несколько, проверяя дальние участки территории.

К тому же пауза возникла и в его коммерческих делах — торговле пушниной, лекарственными травами и другими лесными и самодельными товарами, которыми он снабжал местных маглов и некоторых волшебников. Перед поездкой к великанам папа взял на себя повышенные обязательства, договорившись о больших поставках к концу осени, рассчитывая успеть выполнить все до наступления зимы. Но вместо работы пришлось провести недели в беготне по библиотекам, врачам, в поселении великанов, а потом — ухаживая за мной во время восстановления. Теперь клиенты ждали обещанного, а запасы товара требовалось срочно пополнять. Приходилось ездить в соседние деревни чаще обычного, договариваться, извиняться за задержки, наверстывать упущенное. Репутация честного торговца была для него важна — в наших краях слово значило многое, а однажды подвести клиента означало потерять доверие надолго. Помимо этого, отцу пришлось уделить время и старой, и особенно новой магловской службе, на которую он недавно подписался. Пусть для волшебника с его возможностями это была скорее синекура — большинство вопросов решались буквально взмахом палочки, быстро и без особых усилий, — но даже такая работа требовала присутствия, времени на посещения разных служб и мест.

В такие дни приходилось самому, без магии, следить за хозяйством: изредка при необходимости подкинуть дров в остывающую печь, покормить и напоить кур в птичнике, заменить им подстилку. Покормить и напоить собак, поиграть с ними, если Роб не брал кого-то из этих ушастиков с собой. Пройтись по грядкам и теплицам — проверить, что все в порядке и работает как надо. Но мои обязанности не ограничивались только этим. После всех потрясений Роберт решил еще больше расширить наше небольшое производство, чтобы создать финансовую подушку на случай непредвиденных обстоятельств. Теперь в мои задачи входил и присмотр за магическими станками в сарае и в подвальных помещениях дома.

Например, в