Авантюрист - Владимир Геннадьевич Поселягин

Я зажёг керосиновую лампу. Разведчик присел и зашипел, что я нас засвечу, но так действительно удобно. Тот подбирал обувь, свежую форму – у него вся в крови была. Шинель нашёл, его размера. В общем, оба собирались. Я свою куртку вернул и кепку. Нашёл одеяло, вещмешок, куда со стола убрал съестное. Тарелку, котелок и ложку. Ещё один красноармейский сидор был, в него боец тоже убирал съестное. Хлеб честно поделили – полтора каравая было. По документам полицаев узнал, что один местный, это его дом, остальные с Украины. Видать, на усиление батальон или два прислали. Боец ещё оружия набрал, после чего мы покинули дом. Лампу, к слову, я прихватил, только потушил.

В сарае, в другом, не том, где нас держали, повезло. Сверкнули спицы велосипеда, когда я спичку зажёг. Пока боец выводил коня из конюшни (выбрал из трёх, оседлал, умел верхом ездить), я осмотрел велик. На этом и попрощались. Я наотрез отказался ехать с ним. Тот к своим рвался, в сторону Смоленска, где сейчас шли бои. Всё же я тут историю серьёзно изменил, надеюсь, дойдёт. Теперь есть, с чем. Я же вещи и трофеи на велосипеде разместил. И ещё разок в дом сбегал: в подпол спустился, на чердак поднялся, сундуки открывал. Немало интересного нашёл.

Попалась и детская зимняя одежда, валенки – самое то, собрал себе комплект, приладил к велосипеду и, надавив на педали, покатил. Правда, пока выбирались из села, катил велик рядом, стараясь не шуметь. Да уж, без помощи пси-силы тяжело крутить педали, скажу я вам. Да и, чего греха таить, перегрузил даже велик. На руле узел с одеждой закрепил. Но главное – мы ушли. Тихо, незаметно, словно тени. Разошлись. Тот – в одну сторону, я – в другую. Пусть обоим сопутствует удача. Минск теперь мне не нужен. Прямо к бункеру рвану. Часть ночи в дороге, затем – спать в укрытии до следующей. Всё тело ломит. Хорошо меня отмутузили. А дом… Дом я заминировал. Загорится, когда растяжку зацепят. Керосин ведь в бидоне рядом.

Когда светать начало, я всё ещё катил. Километров на десять уехал от села, а это, между прочим, немало, учитывая, что ночью было столько событий. К тому же, порой я просто шёл, толкая велик, отдыхая на ходу. Но ни разу не пожалел о перегрузе. Всё необходимо. Наконец, нашёл место, где можно припрятать моего железного коня и поклажу. Сам же устроился метров за сто на сон. Найдут – скажу: «Вы что, это не моё! Я тут просто сплю». Рядом с импровизированным ложем, под листвой, припрятал единственное оружие – револьвер, найденный в доме полицая. Плюс полсотни патронов к нему. Всё, вырубаюсь.

День прошёл. Я поспал, потом на костерке готовил, выжидая темноты. Покатил дальше. За ночь проехал тридцать километров, с двумя остановками на перекус да «свои дела». Ну и отдых, само собой. Потом уже втянулся, и за следующую ночь проехал почти сорок. Это, поверьте, очень немало. Тот бункер, пустой, я проехал мимо. Сразу к второму. Он поменьше, но с добром.

Раньше я рассчитывал добраться за пять дней, ещё и Минск по пути посетить. Что-то не срослось. Ну, наверное, потому, что катился по дорогам только ночью. Да и на прямые, но оживлённые трассы не лез. Плюс посты, если засекал издалека, то обходил пешком, по полю, толкая велосипед. В общем, повезло. Действительно повезло. Обошлось без ненужных встреч. Часто прятался от случайных попутчиков. В общем, добрался до нужного леса. Выспался на опушке. Проснулся в час дня. Позавтракал, чай из двухлитрового термоса пришёлся как нельзя кстати. Попил, взвалил поклажу на велосипед и двинул сквозь лес к бункеру, толкая его. Тяжело без пси-сил. Немного не дойдя до бункера, припрятал всё своё добро в малиннике, накрыв куском брезента – он служил мне тентом. Начался мелкий дождь. Проверить бункер надо. Да, знаю, что его не найдут до сорок четвертого. Тем более, кроме меня, о нём никто не знает. Но это так, для спокойствия. Знаешь или не знаешь, а проверить стоит.

Я двинул к главному входу. По пути присел и разглядел свежие следы. Почва мягкая, а я слишком хороший следопыт, чтобы такое пропустить. Свежий след, утренний. Трое. У двоих – немецкие сапоги. И шли они от бункера, куда я направлялся. Я шёл рядом, поглядывая по сторонам. Движение вдали засёк между деревьями. Обошёл. Глянул на бойца в шинели и с винтовкой Мосина, он стоял на посту. Снова обошёл. Со стороны взглянул на главный вход в бункер. Там старались следов не оставлять, но народу много ходило, натоптали. Бункер был занят, без сомнений. Тихо вернувшись к малиннику, я присел рядом с велосипедом, лежавшим на боку. Только колесо торчало из-под тента. Задумался.

В той жизни, где я пользовался обоими бункерами, о них никто не знал. Значит, здесь произошли изменения, повлёкшие такие последствия. Первое, что приходит на ум: я освободил немало военнопленных, чего не было в прошлый раз. Скорее всего, тот, кто знал об этом бункере НКВД, сгинул где-то в лагерях. Поэтому, когда я был киномехаником в партизанском отряде, сюда никто и не пришёл. А здесь – я освободил наших, как и знающего, а он пришёл не один, а с группой товарищей, с которыми был освобождён. Те не рванули к своим, как другие, а обосновались тут по какой-то причине. Причину я не знал, но стало ясно: делать мне тут просто нечего.

Однако, есть ещё один бункер. Надеюсь, там таких проблем нет. Только одна – похороны ответственного лица. Товарищ истёк кровью в тамбуре и умер, тело там лежит. Ладно, сделаем. Покидать малинник я не стал. Поискал вокруг сухих дров. У меня был маленький, хорошо заточенный топорик. Нарубил веток. Выкопав ямку, – пехотную лопатку я имел в чехле, – развёл костёр. Вскоре стал готовить в красноармейском котелке похлёбку. Супа захотелось. Муки немного было, кило два. Решил замесить тесто в тарелке и напечь лепёшек. Хлеб закончился. А как стемнеет, к тому большому бункеру поеду. Буду его обживать. И да, есть проблемы: там ничего нет. Значит, нужно делать запасы. Даже дров. Много чего. Думаете, такие вылазки не засекут? Я не выдам бункер? Жить в бункере имеет смысл, если там есть всё необходимое, все запасы. Жить в пустом, без хранилища, – пустая трата времени. Я буду тратить это время