Авантюрист - Владимир Геннадьевич Поселягин

что блокада Ленинграда им уже не по силам. Они даже до Пскова ещё не добрались, остановившись на подступах. Понесённые потери, конечно, сказались, да и освобождённые пленные в тылу работали не хуже меня. Хотя немцы всё равно наступали, пусть и гораздо медленнее.

Сейчас была ночь с двадцать шестого на двадцать седьмое сентября. Я как раз заканчивал работу с группой полицаев, зачищая крупное село, когда внезапно почувствовал недомогание – аура начала бурлить, резко, рывком. Думал, будет время подготовиться. Осознав, что началось то самое расширение моих возможностей, которого я ждал уже третью неделю, я отлетел подальше от села. Точнее, попытался: всего через километр меня вырубило. Видимо, кубарем полетел по земле, потеряв одеяло. Осторожно поглядывая на силуэты немцев у перекрёстка, стал ощупывать себя. Вроде не поломан, хотя синяков точно прибавилось. Тут же принялся проверять способности. Первое: доступа к Дару нет, но это нормально, я знал, что к этому стоит быть готовым. Проблемой стало отсутствие доступа к хранилищу. Пять раз проверил – пять безуспешных попыток. Ничего себе, я надеялся и был уверен, что оно останется. Когда пираты ошейником меня от Дара отрезали, хранилищем я пользовался свободно.

Технологии пси-способностей несколько отличаются. Я был уверен в том, что и в этот раз после улучшения будет так же. Расчёты показывали, что доступ к хранилищу должен был сохраниться. О пропаже Дара я не переживал – вернётся после перезагрузки. А вот отсутствие хранилища беспокоило всерьёз. Я не знал, чего ожидать в будущем. Что касается Дара, то отсутствие способностей продлится примерно год. Ради увеличения силы можно и потерпеть. Подожду, не проблема. Здесь у всех псионов перезагрузка индивидуальна: у кого полгода занимала, у кого и на два растягивалась – это отмечено в рукописи. Я рассчитывал на средний срок, а там будет видно, сколько времени пройдёт. По увеличению Дара: обычно он увеличивается вдвое от того, что был.

Теперь – сама проблема. У меня, кроме одежды и потерянного одеяла, ничего нет, всё было в хранилище. Одежда, конечно, на мне осталась: трусы с майкой, брюки, рубаха, хорошая и тёплая куртка – ночью ведь летаю, прохладно. Кепка, которую подобрал по дороге, лёгкие ботинки на шнуровке, носки. Ну и одеяло. Вот и всё. Пошарив по карманам, нашёл трофейный перочинный ножик, спички и случайно добытую зажигалку в серебряном корпусе. Эх, были же советские деньги, но всё в хранилище. Ах да, на левой руке – трофейные часы. Послушал – тикают. С ними порядок. Со мной, в принципе, тоже. Синяков много, но я не сломался.

Поглядывая в сторону села, где горели факелы и виднелись фары машин, я понял – тела нашли. Суету с поисками виновника я пропустил, будучи без сознания. Теперь шли спокойные поиски, и на перекрёстке двух дорог появился усиленный пост. Полицаев я побил, а немцев не успел – именно они и занимались поисками. Найдя одеяло, я осторожно отряхнул его, скрутил скаткой, накинул на плечо и, хромая на обе ноги (оба колена отбиты), пошёл прочь.

Неприятно, конечно, но ничего, переживём. Ленинграду я помог, чем мог, дальше всё от наших зависело. Тело я обновил: десять километров могу пробежать, не запыхавшись, как только синяки сойдут. Запасов нет, и уже хотелось пить и есть, но не страшно, выживем. Даже интересно, ведь с хранилищем всё было как-то слишком легко. Преодолевать иногда тоже нужно.

Теперь – где я? Беларусь, понятно. До Минска тут по прямой километров тридцать. Карта осталась в хранилище. Я, кстати, к Минску и шёл, там и добуду всё, что нужно. Ещё стоит подумать, где перезимовать – ведь осень уже. Наверное, в Москву подамся, там помню схроны времён Гражданской и Революции, за счёт них и проживу. Может, и на юг, к Одессе. Сказал же, сам не знаю, видно будет. После всех недавних событий в голове полный сумбур, так что планировать пока ничего не стал, только набросал намётки. В Беларуси охрана тыла немцев работает серьёзно, ищет тех, кто у них на оккупированной территории активничает. И кто передовые боевые части бьёт – там иногда ротами не просыпаются, все мертвы. Это я орудую – тылы боевых дивизий уничтожаю, особенно артиллеристов любил изводить. Уже настолько запугал, что немцы спят вполглаза, и не меньше пяти-шести солдат в полной боевой готовности стоят рядом с орудиями, сторожат. Впрочем, не помогало – я их всё равно уничтожал. Так что здесь все начеку, ищут этих странных убийц. Надо на Украину перебираться, я там ещё не успел поработать, там спокойнее.

Хотя, чушь всё, никуда перебираться не надо. Тут недалеко, каких-то сто пятьдесят километров, бункер НКВД имеется – пусть и пустой, законсервированный, но зато жить можно, банька есть. А чуть дальше, в двухстах километрах от Минска, ещё один такой же бункер, возможно, чуть меньше, но зато с запасами. Вот там я легко проживу до весны и следующего лета.

В общем, до момента, когда Дар вернётся, я там и побуду. Да, идея жить в бункере в лесу мне нравится куда больше, чем шататься, непонятно где. И под боком на складах всё есть, голодать не буду. Решено, так и сделаю! Только зимняя одежда нужна моего размера и запасы в дорогу до бункера. Дней пять займёт. Рынок в Минске, вроде, работает. Я там только один раз бывал, три месяца назад, сразу как из Китая вернулся. Два лагеря военнопленных на территории города освобождал и три в окрестностях, и всё. Кстати, наши, как я их освободил, Минск держали четыре дня, уничтожая немцев и их приспешников, вооружаясь на захваченных складах, после чего ушли. Группировка вышла почти в сто пятьдесят тысяч. Там два генерала командовали, которых я освободил из особого лагеря для пленных старших командиров. С того дня немало времени прошло, думаю, всё давно успокоилось и жизнь в оккупированном городе течёт как прежде. Рынки те же работают.

Немного размялся, пытался пробежаться, но не особо получалось. Всё же травмы есть, пусть и без переломов. Шёл уверенно, и это главное. Через час попалось несколько встречных грузовых автомашин, перевозивших солдат к селу. Я укрылся на обочине, как только увидел отсвет фар. Видимо, вызвали на поиски меня-злодея с характерным почерком убийства полицаев. Свёрнутая шея – это моя фишка, знак моей работы. Да и легче так работать было: больше ликвидирую, да и тихо получается. А вот то, что колонна прошла, удивило. Я отучил их по ночам ездить, перехватывал их. Где их видел.

Три часа шагал, светать