Авантюрист - Владимир Геннадьевич Поселягин

на выживание и добычу всего необходимого. Да, я знаю о множестве схронов, где-то есть запасы. Но постоянно жить там – это уже совсем другое. Весь смысл теряется. В схронах долго жить нельзя, это скорее место, чтобы переждать облаву. А тащить запасы из них в бункер, вскрывать тайники с зерном… Да ну, к чёрту такое!

Знаете, есть ещё один бункер, на Украине, отсюда почти шесть сотен километров по прямой. Принадлежал то ли Коминтерну, то ли ещё какой разведывательной организации, но он тоже неплохо оборудован и оснащён, склады полные. Я его нашёл, когда совершал кинорейд с агитбригадой. Сдал тем партизанам, что ближе, очень они такому подарку обрадовались. После этого как-то идея с Москвой кажется более… желанной что ли? Да, до неё даже дальше, но я тут транспортом другим воспользуюсь. Самолётом. Найму ушлого адвоката, они ещё риелторами подрабатывают, тот снимет мне отдельную квартиру, не коммунальную, на год, с участковым договорится, мол, племянник живёт, с матерью, а то они проверяют бывает, и спокойно буду жить. Припасы покупать на рынке, я схроны вскрывать стану время от времени. В Москве всю войну работал цирк, работали кинотеатры и просто театры, опера, разные увеселительные кружки. Там мне точно не будет скучно. Чёрт, да почему бы и нет?

Так и сделал. Две ночи пути до бункера, тут никого чужого, проверил, спустил велосипед в тамбур и на ближайший склад, в тамбуре тело старшего лейтенанта лежало, запах ещё тот был. Вещи оставил на складе, а погибшего похоронить не могу, я его просто не подниму. Оставил на будущее, пообещал мысленно обязательно это сделать. Ну и налегке к Барановичам, там транспортный аэродром был. Две ночи выжидал, первой не получилось: нелётная погода. А во вторую пробрался на территорию и юркнул в салон транспортного «Юнкерса». Дверь ручки не имела, но я знал о проблеме и отвёртку прихватил, ею и вскрыл. Там в полу скрытые ниши, для вещей, в одной и спрятался, держа наготове револьвер. Собираюсь его угнать, держать лётчиков на прицеле и вести к Москве. А что, сам не смогу, сил не хватит, а как штурман легко поработаю, обмануть меня не получится. Дальше прыгаю с парашютом, а те – пусть летят, куда хотят. Это будет платой за то, что докинут меня до Москвы. И всё равно: хватит им топлива на обратный путь или нет. Вот такие дела. А угнать самолёт я всё же смог. Четыре часа ждал.

Эпилог

Услышав шаги жены, я откинулся на спинку пилотского кресла, демонстративно положив ноги на пульт управления и отхлёбывая из дымящейся кружки из обожжённой глины. Вошедшая на мостик Ирен окинула меня взглядом и едва уловимо улыбнулась. За все свои жизни я впервые встретил девушку, которую с полной уверенностью могу назвать своей половинкой. Мы чувствуем и понимаем друг друга настолько глубоко, что она моментально уловила юмор моей выходки. Само собой, в таком виде дирижаблем не управляешь – ни доступа к экранам, ни к рычагам. Она поняла, что это всего лишь игра для неё. Сейчас она находится на пятом месяце беременности, наш второй ребёнок, а с Ирен мы женаты уже десять лет. Опыт растёт. И вот, зайдя на мостик, она спросила:

– Дорогой, где наш сын?

– Наш шилопопый тут, на мостике прячется.

Из-за тумбы пилотского пульта послышалось недовольное сопение. Ларс не любил, когда его так называли, но ведь это чистая правда, и он сам это признавал. Взяв нашего шестилетнего сына, с которым ни дня без приключений, она направилась к выходу, напомнив, что обед через двадцать минут. Прежде чем покинуть мостик, она обернулась и спросила:

– Солнышко, ты что-то хотел сказать утром? Прости, я отвлеклась с Ларсом.

– Ах да. Ты же знаешь, я вчера вернулся из очередного мира. Так вот, искины сообщили, что я восстановил тысячу гипермаяков. Они всё проверили, судили по ауре. Оказалось, всё, что было до этого – работа стажёра. Я был отмечен так. А пройдя такую долгую проверку, меня перевели в мастера-ремонтники. Полноценные, с регистрацией во всех базах. Два часа она длилась.

– Ты хочешь сказать?..

– Да, у меня доступ младшего админа к порталам, и я могу брать с собой сопровождение. Не более пяти человек. Так что, как вернёмся от твоей мамы, с этих выходных, посетим ветку Земли. Я уже расписание составляю.

Поправив клипсу военного нейрокома в ухе, Ирен, тоже высоко оценившая это оборудование, одобрительно кивнула. Подойдя, она обняла меня, счастливо улыбнувшись.

– Значит, будем путешествовать по мирам. Я на это надеялась. Знаешь, я даже завидовала тебе.

– Будем, готовься. Сначала вдвоём, в следующий раз возьмём Ларса. Он псион, пусть и не инициированный, думаю, станет мастером-ремонтником. Искины обучат.

– Я сейчас хочу, – попросился Ларс, сделав умильное лицо.

– Подумаем, – хором сказали мы с Ирен. Она, смеясь, побежала за сыном, а я, проверив, как летит наш дирижабль – полтора маха – задумался. До нашего домика в горах, где уже второй месяц отдыхала мама Ирен, ещё час лёта. Так что есть время поразмыслить.

С момента получения этого тела прошло двадцать два года. В каких только приключениях не бывал, но выходил живым, и мне повезло встретить Ирен. Ладно, думаю, стоит описать всё по порядку.

Моё очередное перерождение началось неплохо. Пусть снова мальцом, сорок первый год, ранение рядом с фронтом, но это всё решаемо. Проблема была в том, что я решил прокачать Дар, чего раньше не умел, но с новыми знаниями получилось. Дар пошёл на перезагрузку. Да, процедура долгая, и там крайне не рекомендуют умирать или инициировать Дар заново, нужно только подождать. В среднем – год. Вот я терпеливо и ждал, жил в Москве, каждые два месяца меняя квартиру. Адвокат-риелтор представлялся мне моим дядей, я ему платил, и так спокойно жил. Чёрт, Дар запустился сам, в декабре сорок четвёртого. Три года! Ни год, ни максимальные два, а три! Я уже и надежду питать перестал, просто жил. А тут собрался, покинул Москву и отправился в Белоруссию. В те места, где я сидел в сарае, где меня избивали, они уже полгода как были освобождены. Только от деревни и печей не осталось – там бои шли. Да и каратели поработали. Я облетел все окрестные деревни и сёла. Тоже немало пожгли, люди в землянках жили, но нашёл одного из тех, кто меня бил. Думаете, забыл? Нет, дело принципа. Тот и сообщил, что остальные погибли, он один уцелел. Я