Палочки для еды - Сяо Сян Шэнь

Хорошо бы устроить им погребальную церемонию.

Но можно ли мне взять это на себя? Если я предложу им подношения, смогут ли они съесть их? Нет. У меня нет на это права. Я хочу получить от них прощение? Нет. Меня никто не простит.

Вдруг мне в голову пришла странная мысль. Может быть, мне стоит организовать какую-то церемонию и тем самым почтить их память? Мысль была необычная, но основной идеей было то, что кто-то проводит их души за меня. И тогда они смогут принять подношения.

Это не церемония поклонения кому-то. Это не те духи, которым я должна поклоняться, поэтому без чудодейственного вмешательства люди не согласятся делать то, что я скажу. Значит, это должна быть какая-то совершенно иная церемония. Точно: что, если это будет ритуал, который исполняет желания? Людей, которые хотят исполнить свои желания, огромное множество. Особенно проститутки: их жизнь сопровождают несчастья. У них полно желаний. Тогда этот ритуал будет передаваться от человека к человеку.

Для ритуала используем поминальный рис. Он ведь нужен как подношение мертвым. А как заставить лю– дей сделать это? Другой дух появиться не должен, это ли шит смысла всю церемонию. Надо как-то связать ри– туал с происшествием. Точно! Как насчет сна, в ко– тором умирают восемь человек из девяти? Если сказать, что такой сон обещает успешное завершение дела, люди, которые хотят, чтобы их желание исполнилось, будут продолжать ритуал, чтобы увидеть этот сон. И вместо меня будут устраивать поминальную службу для душ погибших…

10

Вот признание о том аде, который мне пришлось пережить.

Выслушав мой рассказ до конца, отец и сын Чжан от изумления явно потеряли дар речи.

Я спокойно начала говорить:

– Честно говоря, «о-хаси-сама» сначала были нужны мне просто для утешения. С точки зрения этнографии они не имеют никакого значения. С системной этнографической логикой я познакомилась уже гораздо позже… Оккультный мир, вполне возможно, обладает загадочной силой. Ведь у тех, кто действительно видел этот сон, появлялось красное пятно в форме рыбы. Возможно, М. прав: после того как я вызвала божество, я не вернула его обратно. Но сам «дух палочек» вовсе не столь опасен. Ведь один ритуал вызывает «духа палочек», а другой – «девочку на стуле». Ясно только одно: когда я спросила: «Это ты, Рыбка?», ритуал перестал вызывать «духа палочек» и превратился во что-то другое.

– Вы… – только смог наконец вымолвить Чжан Вэньюн. – Значит, вы и есть та проститутка, о которой пи– сал М.? Но вы же писатель. Вы же сейчас писатель, разве не так?

И в чем проблема? Я невольно улыбнулась и продолжала:

– Мне просто удалось стать писателем. Иначе я бы даже не смогла высказать свое мнение. После того как Чэнь Шуйбянь[33] запретил официальную проституцию, я потеряла работу, но, к счастью, мне пригодился выученный японский. Хоть я и не получила образования, но всегда умела рассказывать, и братец Вэньюн – не вы – тоже меня хвалил за это. Тогда я серьезно занялась японским, стала работать переводчиком, читать не публиковавшиеся на Тайване японские рассказы о сверхъестественном и наконец написала собственную книгу… Да, мне очень повезло.

– Но я не понимаю, – сказал Пиньчэнь. – Если «о-хаси-сама» выдумали вы, почему ритуал приобрел такую форму? Зачем восемь из девятерых участников должны стать жертвами? Зачем надо видеть сны – почему раскрыть тайну убийств из прошлого надо таким сложным способом? И зачем нужны восемьдесят четыре дня?..

– Честно говоря, это я и сама не понимаю, – спокойно сказала я. – Но все это неудивительно. Так устроен человеческий мир. Большая часть из созданного людьми, стоит только отпустить поводья, обретает чудовищные формы, и в конце концов начинает мешать счастью человечества. Вот ты спросил: «Почему восемьдесят четыре дня?» – а это просто я так придумала.

– В каком смысле?

– Это время, прошедшее с того дня, как я зачала моего ребенка, до того, как произошел выкидыш, – сказала я.

Это можно было точно посчитать. С того дня, как я была с братцем Вэньюном, и до того дня, как я потеряла свою Рыбку, прошло ровно восемьдесят четыре дня.

Возможно, кто-то решит, что «о-хаси-сама», которые можно также назвать перерождением моего ребенка, – это дух «мидзуко», «ребенка вод», нерожденного, умершего в утробе малыша. Но это не так. Понятие «мидзуко»[34] возникло совсем недавно, сразу после введения Закона о евгенике и охране здоровья[35]. Консервативной части населения не понравилась легализация абортов, и они придумали эту самую «душу», чтобы не позволить женщинам делать операции. Другими словами, это был самый что ни на есть «общественный злой умысел». А я потеряла свою Рыбку до введения этого закона.

И все же можно сказать, что в этом ритуал «о-хаси-сама» и поминовение «души ребенка вод» схожи. Второе – общественный злой умысел, первое – проклятие, которое обрело форму благодаря цепочке общественных уложений и того бремени, которое они создавали. В конце оно привело к тому, чтобы, совершив убийство, проводить душу в загробный мир посредством проведения поминальной службы по умершему.

– Но важно ведь не это! – внезапно громко вскрикнул Чжан Вэньюн. – Ведь получается, что нам достаточно вернуть вам кудесника Вана, и тогда мы сможем спасти Пиньчэня?

– Этого я не знаю. Если М. прав, должно получиться. Господин Чжан, одна из палочек «кудесника» принадлежит вашему сыну, так?

– Откуда вы знаете?

– Если Гао Шулань умерла, она могла передать палочки только своему ребенку. Если ее у него нет, я больше ничего не могу сделать. Колокольчик с шеи тигра может снять только тот, кто его туда повесил.

– Подождите, пожалуйста. У меня есть идея, – внезапно встрял Пиньчэнь. – А мы не можем отложить возвращение духа? Я ведь уже говорил: мне непременно нужно, чтобы мое желание исполнилось. Я не собираюсь бросать ритуал, пока не увижу последний сон.

– Что ты несешь? – Чжан Вэньюн ругнулся, явно не ожидая, что сын такое скажет. – От этого зависит твоя жизнь! Это не шутки! Кто тебя воспитывал, а?

Это было ужасно. Невозможно смотреть.

Неужели Пиньчэнь вырос таким серьезным юношей под благодатным влиянием матери? Испытывать благодарность по отношению к воспитавшим тебя родителям важно, но если угрожать этим ребенку, он превратится в марионетку, которой управляют родители, и потеряет себя.

Я спокойным тоном сказала:

– Необязательно так суетиться. Господин Чжан, очень низка вероятность того, что мы успеем «проводить духа» до последнего сна Пиньчэня.

– Что вы хотите сказать? – обернулся Чжан, глядя на меня с подозрением.

– Ведь подобные ритуалы призыва духов обычно проводятся либо во