Палочки для еды - Сяо Сян Шэнь

Мы приехали в Шидин, на обзорную площадку на горе. Вокруг находились чайные плантации, поэтому было много домов, где жили люди, занимавшиеся чаем, так что даже ночью полной темноты не было. Отсюда можно было видеть гигантского крокодила, который поглотил мою родину. Его жуткий облик, машущий хвостом в лунном свете, сейчас, по истечении тридцати с лишним лет, выглядел уставшим.

Даос Юй вытащил коралловую палочку.

– Кудесник Ван находится здесь. Долгое время палочки у меня не было, но недавно мне ее вернул один человек. Она меня тогда спросила, находится ли демон все еще в палочке? Я ей сказал, что нет… Но если честно, это неправда. Ну что же, уважаемая госпожа писатель. Сегодня я отдаю эту палочку вам, – с этими словами он протянул мне коралловую палочку для еды.

– А вот еще одна, – и Чжан Вэньюн отдал мне вторую.

И вновь в моих руках оказался кудесник целиком. Когда-то эти палочки были приданым девушки, которую выдавали замуж. Это было пожеланием скорого рождения ребенка, пожеланием стать парой. Палочки символизировали то, что двое людей встретились и не разлучатся до самой смерти, будут друг другу верными супругами. В общем, служили добрым предзнаменованием. Однако они же означали и кошмарное ярмо. Хорошее и плохое – обычно это две стороны одной монеты.

– Вы сказали, что я обязательно должен присут– ствовать. Так что мне нужно делать? – спросил Чжан Вэньюн.

– Ничего. Просто будьте здесь. И ни в коем случае не лгите. Что бы вас ни спросили, отвечайте правду.

Я, улыбаясь, вытащила заготовленные заранее кадку с рисом и благовония.

В лунном свете я воткнула одну палочку в рис, а другую положила сверху на толстый конец первой, так, чтобы они образовывали букву Т. Встав на колени рядом с кадкой, я зажгла благовония, и дым от колеблющегося слабенького, словно светлячок, красного огонька, закружился спиралью на ветру. Чжан Вэньюн и даос Юй стояли и смотрели, как я устанавливаю на землю курильницу.

Я начала читать заклинание.

Последний раз я произносила эти слова целых сорок лет назад, с совершенно другими чувствами. И все равно мой нынешний облик накладывался на мой облик в прошлом, и меня обуревали глубокие эмоции. Ах, неужели я тогда была столь несчастна, неужели мне было так плохо? Слезы замерзали на ветру, усмиряя холодное, словно пепел смерти, пламя то любви, то ненависти, возникавшие поочередно.

Палочка пошевелилась.

– Она двинулась! – напряженным голосом сказал Чжан Вэньюн.

– О-хаси-сама, уважаемые палочки. Вы – Рыбка? – сдерживая слезы, дрожащим голосом спросила я.

Палочка нерешительно двинулась, а затем уверенно повернулась вправо, отвечая на мой вопрос.

– Ты знаешь, кто я?

«Да».

– Знаешь… Ты ненавидишь меня?

«Нет».

– А отца ненавидишь?

Я медленно указала на Чжан Вэньюня. Тот удивился:

– О чем вы?

– Не напрягайтесь. Просто говорите правду.

– Я не отец! – поспешно сказал тот.

Я довольно усмехнулась. Получилось.

– Это правда. Он не имеет к этому никакого отношения, он совершенно посторонний человек.

– Я просто попавшийся под руку человек, которого прокляла ненормальная писательница.

– Не надо так говорить. Я тогда не была писательницей.

И я, воспользовавшись шуткой, заговорила.

Рыбка, словно прислушиваясь, двигался очень четко. Иногда, будто был недоволен, ускорял движения, иногда, будто вдруг что-то почувствовал, замирал. В таких случаях я прекращала рассказ и обращалась к нему. Даос тоже участвовал, и мы с ним говорили о тех временах, когда Шулань была еще молодой. Многое Чжан Вэньюн не знал и тихо нас слушал. Я смогла узнать непосредственно от Юя то, что произошло за последние несколько лет.

Он оказался хорошим специалистом и, кажется, сразу понял мои намерения. Я вызвала Рыбку с помощью этого ритуала не для гадания. Я просто хотела с ним поговорить. Да, я делала почти то же самое, что и сорок лет назад. Чтобы вернуть вещь на место, необходим разговор – без враждебности, без ненависти, с равных позиций, с интересом.

Мне потребовалось много времени, чтобы это понять.

Звон нашего смеха разносил ночной ветер. Рыбка тоже участвовал в нашей беседе. Чжан Вэньюн тоже, кажется, это понял и, глядя на движения палочки, спросил:

– Такая скорость – это хороший знак, да?

Для ритуала проводов духа не нужны ни напыщенные техники, ни роскошные сражения, ни хитрые махинации, ни чудеса, вызванные заклинаниями, ни приказы.

Достаточно смеха.

– Рыбка, Рыбка, уже уходишь? – спросила я в конце.

Он поколебался туда-сюда, будто раздумывая, как поступить. Но я не торопила его. И другие тоже. Он сразу ответил:

– Вот и хорошо. Прощай. Спасибо тебе, Рыбка, – сказала я.

Раздался хлопок, будто цикада сбросила свою оболочку, и палочка упала.

– Закончилось? – с грустью сказал Чжан Вэньюн.

Даос взял палочку и медленно закрыл глаза.

– Закончилось. Теперь в них нет никаких богов или демонов, – и он убрал палочки.

Конечно, ведь это было наследство его матери.

Я обернулась и посмотрела на крокодила. Я представляла себе то, что он никогда не смог бы проглотить. Это красная рыбка. Какую бы силу ни имело правительство, сколько бы ни набиралось воды в водохранилище, кое-что разрушить было нельзя.

Конечно, все когда-нибудь будет уничтожено.

На обратном пути я, расположившись на сиденье автомобиля, всем своим существом ощутила, что все закончилось. Вокруг летала стая мотыльков – словно желтый свет фонаря или нескончаемый золотой дождь, льющийся с неба, – и их крылья трепетали, будто осколки мерцающего света. Под конец поверхность озера, по которой расходились мягкие круги, окутала тишина. Наверное, здесь надо было поставить точку. Даже я не ожидала такой концовки.

Но такого ли конца я желала?

Нет, если бы все закончилось так, как я действительно хотела, вряд ли бы это осуществилось, пока я жива. Я смотрела в ночь за окном машины, представляя пустынные, словно небытие, пейзажи. В безбрежных, бесконечных пространствах не слышно было недовольных голосов.

Я обратилась к водителю:

– Господин Чжан, а вы помните, как тогда, на выступлении, я спросила: почему палочки?

– Что? Да, конечно, помню.

– Честно говоря, я тогда не заготовила четкого ответа, – я заговорила тихим голосом, словно раскрывая всю свою подноготную. – Я только что рассказала вам о проклятии, но что такое проклятие? Это чья-то ненависть к кому-то или сверхъестественное наказание божества по отношению к тому, кто нарушил запрет? Все эти взгляды тоже можно применить, но, мне кажется, они не касаются самой сути этого явления. Проклятие – не частная вещь, а системная. Пока вы находитесь в этой системе, проклятие вас не затронет. Нам, азиатам, отвратительно втыкать палочки в рис,