Палочки для еды - Сяо Сян Шэнь

Иу на автобусной остановке у университета, рядом стояла хорошенькая девочка и, опустив голову, читала «Танцовщицу» Мори Огай[38]. Ну и удивился же я, когда выяснилось, что это и есть «кое-кто из его учеников». Я делал вид, что смотрю на Иу, замирая при мысли, что кто-нибудь заметит, как я то и дело поглядываю на нее. Я не помню даже, как поздоровался с ней. Честно говоря, сначала я просто хотел узнать, что она читает, но пока смотрел на нее, мой интерес переключился с книги на саму девушку.

– Это Не Сяокуй. Мы зовем ее Сяо Куй – «малышка Куй», – с беззаботной улыбкой сообщил Иу.

Несмотря на выходной, в университетской галерее посетителей было мало, мы смогли спокойно осмотреть выставку. Когда Куй присоединилась к нашему с Иу обмену мнениями по поводу связи экспонатов с историей, к моему удивлению, оказалось, что она гораздо больше меня знает об истории синкретизма между японской религией синто и буддизмом.

Но самое большое впечатление, которое я получил за три часа, проведенные в галерее, произвела на меня ее фигурка у большой картины маслом с изображением ворот тории перед синтоистским храмом. В тот день девушка была одета в белую блузку и красную юбку и выглядела она совершенно как изящная жрица мико[39], замершая перед воротами храма.

– Что с тобой? – спросила Куй, своими прелестными, как у птички, глазками глядя, как я рассматриваю ее.

– Н… ничего. Очень красиво. Совсем как фотография.

– Это же картина маслом! – она ласково улыбнулась.

До того момента я был уверен, что любовь с первого взгляда – это просто выдумки.

После того как около двух часов мы закончили поздний обед, Куй ушла, сославшись на договоренность с одноклассниками. Я тогда расстроился, но не мог допустить, чтобы Иу заметил мои чувства. Однако его слова, неожиданно прозвучавшие после того, как мы вместе поднялись на гору, а потом сели ужинать, низвергли мое сердце в пропасть.

– Малышка Куй умница и красавица, правда? Мне, как учителю, иметь такую ученицу – все равно что получить высшую милость богов. Такая собранная девочка, и не скажешь, что ей четырнадцать – ведет себя совсем как взрослая, правда?

Ч… четырнадцать?!

Ну и дела. То есть она еще школьница?!

Я решил уточнить у Иу, и он показал мне на своем смартфоне фотографию, которую сделали во время занятий школьного кружка. Иу был классным руководителем у старшеклассников, поэтому я и решил, что Куй тоже учится во втором или третьем классе старшей школы, но оказалось, что она не из его класса. Иу вел еще и кружок, и Куй занималась там. В Гонконге средние и старшие классы объединялись в одну шестилетнюю систему, поэтому не надо было переходить из одной школы в другую.

В тот вечер за ужином у меня совершенно не было аппетита, поэтому я слушал рассказы Иу вполуха. Я вспоминал слова профессора психологии из давно виденного фильма «Умница Уилл Хантинг». Он говорил, что, когда встретил человека, предназначенного тебе судьбой, начинаешь думать, что не жалко отдать свою жизнь ради того, чтобы провести с ним хотя бы краткий миг. Однако в моем случае существовало табу, которое невозможно было победить даже логикой: ей было всего четырнадцать.

Я и подумать не мог, что мне доведется ощутить мучения героя набоковской «Лолиты»… Это, конечно, преувеличение, но с точки зрения общественного мнения между двенадцатью и четырнадцатью годами разница невелика.

Стремясь забыть об этих страданиях за время пребывания в Гонконге, я пытался не думать на эту тему… Но боги явно задались целью заставить меня сделать совершенно противоположное. Перед моим отъездом из Гонконга мне позвонил Иу и пригласил поужинать вместе с ним и Куй – видимо, в качестве прощального подарка. Ее родители тоже должны были присутствовать. Они оба были знакомы с Иу, и уже слышали про меня от Куй – к счастью, ничего странного в тот день, когда мы ходили в галерею, я не совершил. В результате на том ужине впятером они меня еще и угощали.

Перед тем как расстаться, Куй попросила у меня контакты. Сказала, что хочет посоветоваться по поводу обучения на Тайване. На глазах у ее родителей мы обменялись контактами в мессенджере, я распсиховался, растерялся от того, что не мог снять блокировку с помощью отпечатка пальца, потому что тыкал в заднюю камеру на телефоне, заорал: «Почему смартфон не реагирует?!»

Родители Куй весело хохотали – а ведь они не знали, почему я был в таком напряжении. Честно говоря, в туалете я украдкой написал свой мейл-адрес на салфетке и сунул в карман, а теперь ломал голову, как бы передать ее Куй.

После моего возвращения на Тайвань мы с Куй, хоть и не часто – раз в несколько дней, – но все-таки переписывались, а иногда даже болтали допоздна. Совсем уж личных разговоров не было, но по мере того как мы рассказывали друг другу о себе, она стала говорить о любимых блюдах и писателях, о подружках из класса, а я рассказывал ей о семье и проблемах в школе и даже о мечтах о будущем. Когда мы так весело болтали, я совсем не чувствовал, что она младше меня на несколько лет, что она школьница. Наоборот, мне иногда казалось, что она гораздо более собранная, чем многие девушки-сэмпаи.

Иу, кажется, очень быстро раскусил нас – честно говоря, мы не были, конечно, «близкими друзьями», максимум – «иностранными друзьями по переписке, которые раньше встречались лично», – но все равно мои чувства он понял. Мы ведь с ним были как братья. Правда, я не ожидал, что он поддержит меня в моем стремлении общаться с ней: он не разочаровывал меня, не предупреждал, просто сказал как-то в мессенджере: «У нее не больно-то много друзей».

«Кроме того, ты на Тайване гораздо лучше, чем какой-то нехороший мужик рядом. Ха-ха».

Как-то в марте мне пришла от Иу посылка с печеньем. Я положил ее в гостиной и только вечером заметил, что это «домашнее печенье» от Куй. Поспешно вылетев из комнаты, я криком остановил отца, собиравшегося уже сунуть печенье в рот. Все остальные, кроме этого одного, избежали участи исчезнуть в животе отца, и когда я еще раз осмотрел коробку, то увидел, что там рукой Куй написано: «Мы купили новую духовку, и я ее опробовала». Как я мог этого не заметить, когда забирал посылку? Честно говоря, я печенье не очень люблю. Но такого вкусного в жизни не ел. В качестве ответного дара я вложил