Палочки для еды - Сяо Сян Шэнь

время Праздника Фонарей, либо на Праздник Середины осени. Год еще не кончился, Праздник Фонарей будет только 15 января. Как ни считай, до окончания восьмидесяти четырех дней мы никак не успеваем.

– Значит, все, что я сделал, было бессмысленно?

– Вам лучше доверять сыну. Пиньчэнь говорит, что обязательно останется в живых. Ведь так? А значит, чтобы ему помочь, вам нужно расстаться с кудесником Ваном. Или я неправа? Не забывайте, пожалуйста! Это вы держали его при себе двадцать лет. И вы действительно считаете, что ему подобает находиться у вас? Если выбрать неправильное место, может возникнуть новое проклятие, вы уверены, что этого не произойдет?

Чжан усмехнулся.

– Мне кажется, в нашем путешествии я многое узнал из ваших рассказов. Если я отдам палочку вам, все будет хорошо?

– Нет, мне нужно будет, чтобы вы тоже присутствовали в день проводов духа.

– Это почему? – он удивленно взглянул на меня, явно решив, что уже устранился от этого происшествия.

Я ухмыльнулась краешком рта:

– Да потому что вы прокляты.

– Проклят? Кем это?

– Мной, – сказала я.

11

Праздник Фонарей – самый оживленный день во время традиционного старого китайского нового года. С наступлением XXI века шумиха по поводу старого Нового года ослабла, празднования сместились на последний календарный день года, и среди молодежи именно 31 де– кабря воспринимается как популярный во всем мире праздник.

Да, общество явно меняется.

В тот вечер мы на автомобиле, за рулем которого сидел Чжан Вэньюн, поехали в Шидин. Вместе с нами ехал еще один человек. Сев в машину, я сразу спросила:

– Как Пиньчэнь?

– Еще жив.

Восемьдесят четыре дня прошло, но Пиньчэнь оставался жив. Выходит, что он стал последним выжившим в безумном ритуале, в котором принял участие ради исполнения своего желания. Его желание исполнилось, но радоваться было некому. Ведь в итоге ради этого кого-то принесли в жертву.

– Добрый день, – поздоровался со мной человек, сидевший в машине.

Он сидел впереди, на пассажирском сиденье, и чуть повернул голову, чтобы взглянуть на меня. Почувствовав его взгляд, я не спеша перевела дух.

Это был молодой человек, на вид – тридцати с небольшим лет, какой-то невыспавшийся. Это был мой знакомый, даос Юй, «Рыба» – сын Гао Шулань и Чжан Вэньюна. Я верила, что он является перерождением моей Рыбки, а если это так, то «о-хаси-сама» все еще действует. Наверное, лишь красное пятно в форме рыбки на его руке было расплатой за наложенное Гао Шулань проклятие.

И все равно я очень долго считала его своим ребенком. Пока не встретилась с ним сама.

– Он сказал, – даос указал пальцем на Чжана и снова повернулся ко мне, – что вы утверждаете, будто моя мать убила кого-то, но это лишь слова. И вообще, возможно, убийца – вы.

Он так неожиданно об этом заговорил, что я не сдержалась и усмехнулась, но не сильно.

– Вы правы, мой рассказ повествует лишь об одной стороне дела. Но есть и другие свидетельства. Как минимум после окончания уроков пропавшие дети еще были живы, так что если это сделала я, то я должна была управиться за полчаса, после того как пришла в школу. Если исходить из того, что Шулань осталась жива, то, даже если не она совершила убийство, вполне возможно, что она была соучастницей. Вас устроит, если из убийцы она станет соучастницей?

Юй ничего не сказал.

– Хорошо, тогда пусть преступницей буду я. Я, собственно, всегда именно так и считала, – сказала я.

Юй сказал, словно сам себе:

– Что ж, тогда на вас нет управы.

– Хотя было бы неплохо стать всемогущим, верно?

Он некоторое время помолчал.

– Так какие отношения были между вами и моей матерью?

Я с восторгом слушала его голос. Во мне оживали разные чувства, налетали воспоминания, накопившиеся за пятьдесят с лишним лет.

– Возможно, мы действительно были преступницей и сообщницей. Но, с моей точки зрения, мы были жертвами огромного проклятия. Хоть проклятие и наложила я, это был неизбежный результат общего.

– Значит, с этим ничего не поделать? – спросил он.

Я и сама не знаю истинного значения того, что сейчас сказала.

– Кстати, о проклятии, – вмешался Чжан Вэньюн. – Скажите, почему я стал жертвой вашего?

– Видите ли, проклятия бывают разные. Вы когда-нибудь слышали о проклятии, которое японцы накладывают на человека в глухую ночь, изготавливая в «третий час быка», то есть с двух до полтретьего ночи, соломенную куклу? Если ненавидишь человека, убей его. Но зачем втыкать гвозди в куклу? А потому, что ты не можешь совершить убийство. Хочешь, но не можешь. Поэтому человека проклинают. Проклятие – это эмоции, не имеющие выхода. Чувства ищут заменяющий объект. Что-то вроде соломенной куклы. Господин Чжан, вы для моего проклятия были объектом замены.

– В каком смысле?

– Когда-то у меня был любимый, – пристально глядя на Чжана, сказала я.

Это было признанием тому, кого здесь с нами не было.

– Он был таким же, как вы, студентом Национального тайваньского университета, очень добрым человеком. Очень искренним, общительным – такую деревенскую девушку, как я, он просто ослепил. Я рассказала о нем Шулань. Сказала, что он – просто образец прекрасного мужчины. Я тогда не обратила внимания, что каждый раз, как я радостно рассказываю о своем любимом, сверкающие глаза Шулань смотрят не только на меня, но и на него – как на идеал. Его звали Чжуан Вэньюн. Я звала его «братец Вэньюн», так что Шулань не знала его настоящее имя. Когда позже Шулань сообщила мне, что «вышла замуж за Вэньюна», она имела в виду вас. Но вы – не он. Как возникла эта ошибка? Я точно не знаю. Думаю, вы невольно заменили ей «братца Вэньюна». То есть чувства, которые я не могла выразить, восприняла Шулань, и они, видимо, заставили ее найти человека для замены.

Лицо Чжан Вэньюня застыло. Встречная машина осветила нас фарами, и я уже не видела выражение его лица.

– Если это так, это глупое проклятие. Мой брак с Шулань был настоящим кошмаром. Прости. Впрочем, я уже об этом говорил, – сказал он, повернувшись к Юю.

– Ничего. Какой смысл сейчас говорить о долге отца перед сыном?

– Прости. В общем, если этот кошмар создали вы… интересно, я могу потребовать у вас компенсацию за моральный ущерб?

Я не удержалась от улыбки. Он уверен, что с сыном все в порядке, мальчик спасен – поэтому и может так шутить.

– Это было больше двадцати лет назад, так что уже поздно. Цель сегодняшних проводов духа – завершить то, что я тогда не закончила. То есть вернуть того, кто оказался не в том месте, туда, где