Странник и его спутники - Алексей Вячеславович Зубков

ответил Эмлин, — По веревочному мосту на ту сторону. На подъемнике вверх. Люди с этой переправы веками живут. Как в Бедствие земля треснула, с тех пор и живут.

Подъемник представлял собой подвешенную на тросе с полиспастом деревянную клеть. Выглядело сооружение крайне сомнительно.

— Ну что, Ваше Сиятельство, — формально обратился Сантели, — Эмлин свою задачу выполнил, и мы выполнили. Возвращаемся в Майнхард.

— Благодарю. Удачи вам, — подтвердил Адемар, — Пойдете через Врата и Порт, или есть прямая дорога?

— Эмлин, ты знаешь дорогу до Майнхарда? — спросил Сантели.

— Дорогу дураков? — скривился Эмлин, — Знаю.

— Майнхард уже не тот.

— Да помню, говорили вы. А дорога та, — недовольно сказал проводник, — Мне потом ещё во Врата сколько добираться.

— Не добирайся, — предложил Адемар, — Майнхард будет набирать крестьян и ремесленников. Не в рабы. На большой земле голод, желающие найдутся. Проводишь меня, соберём обоз, поедем за народом. До замка отсюда дней пятнадцать, если я правильно помню карту.

— Больше.

— Ты можешь все лето водить переселенцев с обозами Майнхарда. За мой счёт. С оплатой монетой, а не в долг по счетным книгам во Вратах.

— Да, слушайте… — Эмлин задумался, — Братва со счетными книгами хорошо так кидает. Но меня могут после вас во Вратах не принять.

— Вратам этим летом придется тяжко, — сказал Шарлей, — На большой земле голод, а здесь еда. Два года большая земля не хотела лезть в Пустоши, но на третий зайдет сюда по самые болота.

— Как зайдет, так и выйдет, — фыркнул Эмлин.

— Шлюхи так говорят.

— Ха! Подколол! — проводник весело хлопнул ладонью по бедру, — Ладно. Поеду с вами, посмотрю, что там за новый Майнхард.

28. Глава. Снова барон Ауффарт Молнар

Пробег по цивилизованной земле уже не составил затруднения. Торговался за лошадей и за гостиницы Корбо, вещи таскали солдаты и Пенс. Главным затруднением оказалась стертая задница Пенса, который сидел в седле как свинья на заборе.

Всю дорогу Адемар злился, что нет нормальной еды. Мясо ещё куда ни шло. Задорого, но предложат и свинину, и оленину, и лосятину. Вот хлеба нет. Какие-то плоские лепешки из перетертого в муку непонятно чего. Каша из овса — редкая гадость. Если набухать туда меда, то ещё съедобно, однако не более того. Говорят, у жителей приморья основная пища — овсянка с мелко покрошенной рыбой. Фу, даже представить гадостно. Пиво дрянь. Вино дешёвка. Корнеплоды несвежие. Питьевых сборов нет.

За первый сезон питьевых сборов они только-только начали расходиться по Восходному Северу и с подачи Корбо по Пустошам. Если сюда и купили что-то на пробу, то оно давным-давно распробовано, а новое будет не раньше, чем откроется навигация. Многие рецепты вообще раньше следующей осени не сделать.

Интересно, как отреагировали виноградники на причины, по которым не уродилась пшеница? Вино ведь настаивается и хранится годами, даже недорогое. Мы сейчас пьем то, что залито в бочки лет пять назад.

Корбо сказал, что виноградники пострадали не сильно. В паре мест поставили вино из тронутых морозом ягод. Вкус будет своеобразный, с кислинкой.

Дре-Фейхан издалека выглядел как приличный город. Даже стена есть, — основа приличного города. Выше стены — башня ратуши. На башне флаги. Свиная голова. Лягушка. Барон Молнар, надо же, где встретились. И странный флаг с черными значками на белом фоне. Корбо тоже не знал, чей.

Здесь ли Артиго Готдуа? Спросим у Молнара. Где Молнар? Спросим у начальника стражи на воротах.

— Пио Верманду, оруженосец Его Милости, — представился начальник стражи. Высокий, побитый жизнью мужик, впрочем, отлично вооруженный.

— Вы ждете нас или кого-то менее важного? — спросил Корбо.

— Три красных круга над двумя красными полосами в золотом поле, — Верманду посмотрел на флажок на древке, прикрепленный к седлу Корбо, — Я догадываюсь, но не хотел бы угадывать.

— Его Сиятельство Адемар аусф Весмон, — произнес Корбо.

— Прославленный воин и добрый союзник моего господина! — сразу ответил Верманду, — Позвольте вас сопроводить.

Ему быстро оседлали лошадку, и он повел гостей за собой через город.

Как ни странно, внутри городских стен Дре-Фейхан выглядел хуже, чем снаружи. Может, прошел пожар, который не смогли быстро потушить. На улицах до сих пор валялись горелые доски, отовсюду пахло гарью и мокрым деревом. Впрочем… вряд ли просто пожар. Кое-где можно было заметить плохо замытые следы крови. Здесь повоевали, притом изрядно. По каким-то косвенным уликам казалось, что неведомые враги с разбегу взяли город, не отвлекаясь на разграбление пригородов. Жители до сих пор прятались по домам. На улицах не было ни детей, ни женщин, и вообще стояла какая-то зловещая тишина.

— Полагаю, вы успешно отбились, — сказал Адемар сопровождающему, — Штурм прошел на днях, совсем недавно. Город все еще ваш, а в пригородах нет и следа ваших врагов.

— Это мы только что взяли город, — сказал Верманду, — Его Милость расскажет лучше.

Проехали мимо постоялого двора. Там, судя по всему, обосновались наемники, с которыми барон захватил город. Единственный дом, откуда тянуло едой, и где пели веселую песню под барабан.

Песня представляла собой великое множество однотипных куплетов. Правда, этот стихотворный размер Адемар в солдатских песнях встретил впервые.

Солист или солисты пели по строчке, а хор чередовал фразы «о, наш полковник» и «ты нас не бойся». На марше если поставить запевалой бойкого парня, под эту песню можно идти хоть час, придумывая куплеты на ходу.

Петух улюлюйский в штаны мне залез!

О, наш полковник…

Барахтался долго, а после исчез!

Ты нас не бойся…

Кажется, на ходу и придумывают. Но забавно.

Над постоялым двором развевался флаг. В сером поле черный… заяц? Кабан? Нет, кажется это мяур из Пустошей. Зверь отставил лапу и испускал длинную желтую струю, которая превращалась в огонь. Ну да, типично для солдатского юмора…

— «Зверь мяукающий». Флаг полковника Лукаса, — подсказал Корбо.

— Кто такой полковник Лукас? — удивился Адемар.

— Не знаю. Про него Сантели спрашивал. Говорят, молодой стратег с Запада. В Любече хорошо отличился.

Второго пришествия больше не ждем!

О, наш полковник…

Налив по стаканам вино, мы поем!

Ты нас не бойся…

— Что такое второе пришествие? — поинтересовался Адемар.

— Вы ещё спросите, кто такой петух улюлюйский, — пожал плечами Корбо.

Вышедший поблевать