Странник и его спутники - Алексей Вячеславович Зубков

Есть задача поважнее. Но дворянин — значит по определению охотник, а какой охотник по доброй воле откажется взять нового зверя? Поэтому лицо графа, если цитировать летописи, «выразило лестное одобрение».

Сантели и Шарлей про повадки рака-богомола знали и привязали к копьям смоляные факелы. Лошадей отвели подальше.

— Водная тварь не любит огня и дыма, — пояснил Сантели, — Он выскочит, и мы его напугаем. Он очень быстро бьет передними лапами, но не в огонь. Может сразу закопается обратно, надо успеть его подстрелить.

Корбо это тоже знал. Однако, не сразу сообразил, к чему привязать трос гарпуна.

— Так к лошади, ептыть, — сказал Пенс, — Лошадь, она жить захочет, любую тварь перетянет.

Солдаты и Пенс взяли копья с факелами. Адемар принял у Корбо арбалет проводника. Сантели приготовил лук. Шарлей вооружился кнутом. Корбо привязал веревку от гарпуна к седлу. Все оказались при деле.

— Зачем тебе кнут? — удивился Адемар.

— Кнут — отличное оружие против наземных тварей, — ответил Шарлей, — Под землей бесполезен.

— Хорошо, когда умеешь любое оружие усвоить за пару уроков, — с завистью сказал Сантели, — В Пустошах на каждую хитрую жопу нужен отдельный хрен с винтом. Все нормальные люди владеют одним, редко двумя видами оружия, но как следует. А у Шарлея в руках любая шняга — оружие.

— Практика, — скромно отозвался бретер.

— У рака же панцирь, — вспомнил Адемар, — Что ему кнут?

— У него глаза на стебельках, — ответил Сантели, — Но с мечом не подойдёшь, а копьём или стрелой не попадешь.

Эмлин снял ботинки и чулки, закатал штанины, взял копье и направился к воде. Факельщики встали у него да спиной, Адемар с арбалетом слева, Корбо верхом чуть дальше. Сантели и Шарлей справа.

Проводник прошел десяток шагов вдоль ручья, тыкая копьём в песчаное дно. Зашёл на шаг в воду, прошел тот же десяток шагов в обратную сторону по проверенному участку.

На четвертом проходе он что-то нащупал. Проводник вылетел из воды как ошпаренный, кубарем перекатился под защиту факелов, а вслед за ним вверх подскочило нечто большое и хитиновое.

Рак-богомол по анатомии похож на обычного маленького рака. Рака-мирянина, так сказать. Сверху панцирь, снизу ножки. Только вместо клешней у него две лапы, которыми он бьет вперед со скоростью арбалетного болта на расстояние почти в человеческий рост.

Очевидно, что он не является сколько-нибудь божьей тварью, и его название возводит хулу на Господа Единого, Но теологов с полномочиями переименовывать сущности в Пустоши как-то не завезли.

Рак не сообразил, под каким углом нарушают его покой, и выскочил вертикально вверх, но головой в сторону людей. Ростом он был пониже человека, да ещё глубина по колено. Так что сверху вниз на людей не посмотрел, а коптящие факелы оказались у него на уровне глаз.

Адемар выстрелил гарпуном и, конечно, попал. Сразу положил арбалет на снег и поднял молот. В ближний бой рак не пойдет, но поймать головой молоток ему точно не понравится. Сантели выстрелил из лука и тоже попал.

Шарлей хлестнул кнутом и чуть не снес раку глаза, но рак успел не только увидеть удар, но и парировать. Со скоростью выстрела передние лапы вылетели навстречу кнуту, и удар не достиг цели.

Корбо толкнул лошадь шенкелями. Лошадь бодро пошла вперёд. Рак же взмахнул хвостом и потянулся обратно в воду. Трос натянулся, но пока держал. Факельщики двинулись за тварью. Эмлин с копьем без факела держался среди них.

Шарлей сменил позицию и снова стегнул кнутом по глазам. Рак выстрелил лапами навстречу кнуту и на этот раз не попал. Его суставы не обеспечивали достаточно степеней свободы, и кнут прошел между лапами, но увы, не в глаз, а просто в лоб. Сантели всадил по силуэту ещё одну стрелу, которая тоже пробила панцирь, но глубоко не воткнулась.

Тварь, которая доросла до такого размера, как правило, не только редкостно злая, но и не совсем тупая. Рак сообразил, что его подцепили и тянут за пробитый бок, что от сопротивления он остаётся на месте, и что на этом месте его больно бьют. И бросился в том направлении, куда его тянул трос. Мимо факельщиков на Адемара.

Рыцарь метнул молот и отскочил в сторону. Не быстрее, чем вылетели лапы, но с расстояния больше длины лап. Раку глазомера не хватило, и он не дотянулся. Молот прилетел твари в морду и помял ее до кровавых брызг, однако ничего критически важного не повредил.

Шарлей снова ударил кнутом, на этом раз получилось сзади, и наконец-то снес один глаз.

Рак в ярости обернулся на факельщиков, но Корбо сманеврировал лошадью, дернул за трос и уронил тварь набок. Сантели сразу всадил стрелу в открывшееся брюхо.

Факельщики и Эмлин сделали шаг вперед. Снова вылетели лапы, и факелы разлетелись фонтаном горящих щепок. Эмлин поймал момент сразу после атаки, сделал подшаг, выпад и вонзил копье раку в пасть.

Вот теперь тварь обречена. Корбо рывками дергал трос с гарпуном и не давал раку подняться. Сантели стрелял в брюхо. Шарлей снёс второй глаз. Адемар и факельщики отступили по жесту Эмлина. Мол, не лезьте, не рискуйте зря.

Рак подергался-подергался и умер.

— Как в доме на болотах, — выдохнул Сантели, очевидно вспоминая какие-то давние приключения. — Толпой все делать сподручнее. И быстрее.

— Милое дело, — сказал Эмлин, — Всегда бы так.

— Гарпун, пять стрел в брюхо, глаза, — начал перечислять Адемар, — Молотом я ему сильно морду испортил, а под конец копье в пасть, и футовый наконечник в крови.

— И я говорю, — кивнул проводник, — Всего-то.

— Чуть не обоссался, ептыть, — сказал Пенс, — Часто у вас так?

— Всегда, — пожал плечами проводник, — Живём мы тут.

— Невесело, — покачал головой верхолаз.

— Привыкли, — лаконично отозвался Эмлин.

На следующий день после битвы с раком-богомолом к броду подъехал отряд из девятнадцати всадников злобно-бандитского вида, до зубов вооруженных. Даже не налетчики, а настоящие воины. Под табличкой «Астарожна, тывари» лежало очень наглядное подтверждение ее актуальности.

— Я как чуял, что Эмлин через Рачий Брод пойдет! — обрадовался Мясной Ян, разглядывая останки рака-богомола.

— Эмлин своего не упустит, — сказал другой всадник, — Мог бы крюка сделать, а полез на рожон. Теперь сдаст все свеженькое сразу скупщику за Каньоном.

— С ним Сантели,