Странник и его спутники - Алексей Вячеславович Зубков

— Эти морды я помню, — прокомментировал Корбо, — Из наших прошлогодних барсуков.

Отец Шабриер грустно с ели упал!

О, наш полковник…

Он руку и ногу и жопу сломал!

Ты нас не бойся…

Верманду по одному ему известным приметам привел гостей не просто в дом барона, а прямо туда, где барон сейчас находился. Во внутренней двор ратуши или, как ее именовали по местным обычаям — «ратгауза». Адемару еще не доводилось брать штурмом города, и графу было очень интересно, он внимательно все рассматривал, запоминая.

Стало понятнее, отчего Дре-Фейхан так запуган. Звук, разносившийся над закрытым двором, был поистине ужасен. Несколько человек издавали жуткие хрипы и стоны, пытаясь просто дышать. Они зачем-то были привязаны к высоким крестам, установленным вертикально. Тело к вертикальному столбу, руки по горизонтальной перекладине. Что это и зачем? Пытка? Наказание? По виду приличный городской люд, не разбойники какие-то. Род занятии простолюдинов элементарно считывался по одежде. Женщина из гильдейских. Важный начальник. Купец. Юрист. Доктор. Вроде бы даже рыцарь. Однако, весьма дерзко — предавать благородного человека столь изобретательной экзекуции.

— Рад приветствовать вас, Ваше Сиятельство, — поздоровался первым новый хозяин города. Молнар почти не изменился со времен общения в Пайте, только вроде бы похудел и осунулся. Основываясь на личном опыте, Адемар предположил, что барону относительно недавно очень крепко досталось в бою. Доспех уберег, однако слишком уж характерные движения человека, старающегося не бередить треснувшие ребра и многочисленные ушибы. Но в целом барон казался довольным жизнью.

— Искренне рад, — пожал ему руку Адемар, отвлекшийся на странное зрелище, — Что это? Ваша идея? Что они натворили?

— Обидели Его Высочество, — ответил Ауффарт Молнар.

Адемар хотел было укорить манеру правосудия «Высочества», затем вспомнил Мильвесс и старика Фийамона в ночь переворота. Кроме того, как-то неправильно было бы высказываться в адрес благородной особы заочно.

— И чем Его Высочество не устроила старая добрая виселица? — осведомился граф, — Они нужны живыми?

— Идея принадлежит нашей общей знакомой. И они нужны мертвыми, но не прямо сразу, — Молнар повернулся к своему оруженосцу, — Возьми копье, добей их всех и организуй похороны.

— Слушаюсь! — ответил Верманду.

— Не понимаю, в чем соль, но мне кажется, они сильно страдают, — сказал Адемар, — И почему у них рты в крови?

— У них вырваны языки. Слишком много болтали, — нехотя пояснил барон, — Но страдают они не только поэтому. Хелинда су Готдуа с высоты своих медицинских познаний считает, что в таком положении человек не способен полноценно дышать.

— Надо полагать, это были достаточно скверные люди, чтобы заслужить свое нынешнее положение. Хелинда… су Готдуа? Не знал ее под этим именем.

— Она фамильяр Его Высочества.

— После того, как сия достойная дева помогла Его Высочеству покинуть Пайт-Сокхайлей, я не сомневался, что ее верность будет вознаграждена, — церемонно высказался Адемар. — Полагаю, вы поделитесь впечатлениями в более подходящих условиях.

Про себя же подумал, что Хелинда раскрывается с новой и не слишком благоприятной стороны. Прежде изобретения рыжей были как-то более… гуманистичны, что ли. Хотя, быть может, это какая-то практика из столичной тюрьмы.

— Почту за честь принять вас в моей новой городской резиденции в моем новом городе, — ответил барон.

Молнар встречал гостя с искренним радушием, и Весмон с благодарностью принял предложение. Заодно и поели. В свинском городе отлично умели готовить свинину. Жаркое с брюквой в порционных горшочках оказалось очень вкусным. И наконец-то граф увидел нормальный хлеб.

— Я смотрю, вы взяли город, который хотели, — сказал Адемар после перемены блюд, — Странно, что не осенью. Это ведь тот самый город? Или другой?

— Если бы, — скривился барон, — Триста сорок три засранца по половине копы в день за рядового. Но из них еще младшие командиры и конные. Каждый божий день мне обходился в двенадцать золотых мерков. Эти шлюшьи дети расселись вокруг города и тянули время. А потом решили не связываться и ушли. За гадких горожан заступились двое авторитетных рыцарей. Помните Дьедонне?

— Помню, конечно, поистине, мир тесен, — Адемар поневоле улыбнулся. — Что, и горцы ушли?

— Сюда добрались восемнадцать «цыплят» из того, первого, отряда. Такие бы не струсили, — вздохнул Молнар, — Но когда все разбежались, они тоже ушли.

— Разве они не хотели перезимовать у вас?

— Хитрые слишком. Когда по округе разбредаются двести-триста голодных разбойников, спрос на защитников резко идёт вверх. Для начала, мои горцы задорого нанялись к Бернтрабам и отбили атаку при трехкратной разнице сил. Потом выжившие взялись довести в столицу купеческий обоз, дальше не знаю.

— Далеко пойдут?

— На тот свет, к демонам. Они же не местные. Теряют людей, а местными пополнить не могут. Думаю, к весне уцелевшие наймутся к землякам в королевскую гвардию.

— Но город-то все же ваш, — Весмон вернулся к хорошему.

— Город уже неделю как мой, — довольно кивнул Молнар, — Дре-Фейхан на ровном месте поссорился с теми союзниками, благодаря которым я его осенью не взял. С юным Артиго Готдуа и его отборными головорезами.

— Отчего же? — удивился Адемар. — Зачем искать добра от добра?

— Мужичье, — пожал плечами Ауффарт. — Хитрое, однако неразумное. Что с него взять?

Адемар подумал, что история здесь явно глубже и сложнее нежели «тупые горожане сделали очевидную глупость», но счел за лучшее не афишировать мнение.

— Его Высочество не ожидал предательства и отступил, — продолжил барон. — Но тут же Хелинда пришла ко мне и предложила союз. Отдают город мне, берут здесь что хотят и уходят.

— Был штурм? У Артиго Готдуа уже армия? Не осада же, зимой-то? — удивился Адемар.

— Я заложил лошадей. Мы снова наняли две сотни. Не меньше, чем на четверть, те же барсучьи морды, что в прошлый раз, но теперь с толковым командиром. Быстрым маршем подошли к городу и в первую ночь устроили штурм.

— В таком городе одного ополчения должно быть две-три сотни. И они могли ещё кого-то нанять, — прикинул гость.

— Тридцать горцев, — ответил хозяин.

— А рыцарей?

— Нет.

— Понятно, — пренебрежительно махнул рукой Адемар, — С одной стороны вы, Дьедонне, ещё двое-трое подлинных