Странник и его спутники - Алексей Вячеславович Зубков

графа и лечь под него по более выгодным расценкам, — сказал Сантели, — Я уже думал. И такого найти, чтобы готов был сдохнуть, но Весмонам не уступить. Это только на запад смотреть. На востоке у Весмонов врагов нет.

— А смысл? Граф и граф, — не понял Клиф.

— Наш граф хорошо в теме про здешние расклады. Другого можно развести, чтобы он вложил сюда больше бабла, чем сможет потом вывести.

— Вилами по воде, — отмахнулся Клиф, — Где братва и где графы. Я бы на месте братвы даже не войну планировал, а мочил вас прямо сейчас, пока вы ещё у них в городе. Потом поздно будет.

— Но они пока не знают даже про Майнхард.

— Когда пойдут новости по смоляным, кто-нибудь да проболтается.

— Ладно, Клиф, — Сантели хлопнул ладонью по столу, — Берешься? Или останешься у бандитов на подсосе?

— Берусь, — сразу ответил Клиф, машинально потирая «голый» палец, на котором не было дворянского перстня и, должно быть, хозяина пальца это весьма тяготило. — Только говорить с нашими будем мы с тобой. Подаем как разовую работу, пока не сезон. И не в Майнхарде, а на востоке Пустошей. Но собираться надо сейчас. Кто в отказ, тем про Майнхард не говорим. Думаю, человек двадцать успеет выскочить, пока братва сообразит, что мы утекаем.

26. Глава. Фауна Пустошей. Матрисса и Мясной Ян

На следующий день Адемар подводил итоги. Нанято смоляных тридцать семь человек неполными бригадами. В том числе четверо алхимиков, один из них немного маг. Еще один мужик готов работать горным инженером, и еще один — ткачом.

В Пустошах часто бывают местные уроженцы с магическими способностями. Часто это даже не один из ста, но в нормальном мире может быть, один из ста тысяч. И то вопрос, как шарлатанов считать. Гипноз и всякие трюки на самом деле не магия.

Пятнадцатилетний Ислвин — маг самоучка. Обнаружил у себя способности сначала к алхимии. Потом, когда начало получаться лучше ожиданий, понял, что это неспроста. К этому времени он уже был учеником алхимика, на этом месте решил и остаться. Ислвин не силен в медицине и вообще в работе в живыми существами, поэтому в рейды его не звали. В рейдах нужно в первую очередь уметь применять препараты, пусть их и произвел кто-то другой. И нужно уметь разделать всякую тварь по правилам. В полевых условиях. Для коренного жителя Пустошей Ислвин слишком брезглив. В лаборатории, где чистота и порядок, у него получалось хорошо. А в поле — ну, извините.

Впрочем, «брезглив» он был как раз потому, что видел мир вокруг не только оптическим зрением, но и магическим. Многое, что он видел, он обоснованно или интуитивно считал опасным и вредным. Но прямо сказать не мог. Сказки и легенды Пустошей не обещали магам ничего хорошего. Ни одна из них не обходилась без сюжетного хода «однажды к магу придет человек или тварь и попросит сделать что-то, что ему самому сто лет не нужно».

Ислвин не хотел служить бандитам, но и ехать в известный темными делами Майнхард опасался.

— Я слышал, в Майнхарде живут маги, — осторожно спросил он у Корбо.

— Больше не живут, — ответил тот, — Мы их убили.

— Вы убиваете всех магов?

— Только тех, кто стоит на пути. Есть маги, с которыми мы дружим.

— Правда? — на всякий случай не поверил Илсвин. — А как у вас получились убить мага, да еще и несколько? Я собираю легенды про магов, и там они всегда такие живучие, что твари бы позавидовали.

— Нельзя убить мага, не имея магической поддержки, — признал Корбо.

— С вами приехал сюда кто-то из магов?

— Нет, но его дары нам очень пригодились.

— А у вас в замке есть библиотека?

— Есть.

Конечно, шлепать в Порт пешком под зимними мокрыми ветрами смоляные не собирались. У некоторых были свои лошади и даже телеги. Другие продали лошадей по осени, чтобы не кормить их зимой. Все, кто нуждался в транспорте, пришли к барышникам одновременно. К вечеру в разных местах города уже знали про несколько бригад смоляных, которые куда-то собрались. Впрочем, смоляные такой народ, что постоянно ездят по своим делам и никогда не сообщают, по какому адресу их искать в следующем месяце.

Когда Сантели нанимал тридцать девять человек, он понимал, что за один рейс «Удача» не вывезет всех, да еще и с вещами. Да и сбрасывать по дешевке телеги и лошадей в Порту не хотелось. Поэтому на корабле поедет максимум груза и половина людей. Остальные же, оставшись налегке и со сменными лошадьми, пойдут в Майнхард по берегу. Получится достаточно большой отряд, чтобы с ним даже арвордирцы не связывались.

Адемар и Сантели рассчитывали, что их караван успеет покинуть Врата раньше, чем бандиты задумаются о том, зачем смоляные отправились на север огромной армией, и о том, что они могут не вернуться. Они что, покинут Пустоши насовсем? Зимой? Более вероятно, что кто-то нашел перспективный вход в подземелье, где добычи хватит на тридцать человек, но и идти надо тридцати. Такие находки случались. Не каждый год и не каждые пять, но в среднем раз в шесть-восемь лет.

Сантели предупредил всех, чтобы про Порт и отъезд не говорили. Если бандиты за неимением лучшей версии предположат, что смоляные отправились за Профитом, то гоняться за ними бессмысленно. Профит нигде не продать, кроме как вернувшись обратно во Врата.

Утром, когда караван собирался в дорогу, к постоялому двору подъехала двуколка, запряженная маленькой лошадкой. На таких повозках обычно катались по Вратам и ближним пригородам люди, не умеющие ездить верхом. Особенно, женщины.

Женщина и приехала. Точно не «дама», но и «бабой» не назовешь. Из распространенных типажей потянет на «купчиху». По фигуре — склонная к полноте, но в рамках нормы. Лицо гладкое, почти полностью лишенное морщин. Можно дать и сорок лет, и пятьдесят. Волосы убраны под платок. Плащ с широкими рукавами не местного пошива, из не местного же дорогого сукна. Под распахнувшимся плащом платье из шерстяной ткани чистого и ровного оттенка красного. Адемар с недавних пор знал, что краситель, который дает такой оттенок, производит гильдия красильщиков в Пайт-Сокхайлей.

Повозку сопровождали шесть всадников, одетых в чистое. Один из них явно богаче остальных. Пояс с