Странник и его спутники - Алексей Вячеславович Зубков

В последние два года местные быстро сообразили, куда ветер дует, и восстановили несколько больших крепких зданий старой постройки под жилища для вновь прибывших. Строевой лес можно было найти не только на побережьях залива, но и в предгорьях Столпов на юге Пустошей. Потребность Пустошей в стройматериалах невысока, и пара лесопилок не считала выгодным мухлевать с качеством доски и бруса. Дорога же из предгорий была малость длиннее, чем из Порта, зато без перевалки с корабля.

Летом постоялые дворы наполнялись до упора, перекачивая крестьян в поля, ремесленников в город, а лихих людей в банды или на кладбища. Смертность в Пустошах была высокая, особенно в первый год после прибытия. Твари не боялись людей и за сотни лет все ещё не уяснили, что заходить в город опаснее, чем ловить зазевавшихся двуногих по полям и лесам. Отчасти потому, что Пустоши постоянно пополнялись новыми людьми, не знающими местных правил выживания.

Первым делом Сантели привел знакомого ему проводника. Худой пожилой мужчина с обветренным лицом. Седой, коротко стриженый.

— Эмлин, проводник, — поклонился тот, видя, что бригадир не мужика через Пустоши сопровождает.

— Его Сиятельство Адемар аусф Весмон, — представил нанимателя Корбо.

— Высоты не боитесь? — с ходу задал вопрос Эмлин.

— Вроде нет, — ответил Адемар.

— Руки у вас, вижу, сильные, — с одобрением сказал проводник и начал деловитые расспросы, — А то господа разные бывают. Грузы какие? В заплечных мешках можно все унести или есть большое-тяжелое?

— Ломаные Горы пересекли пешком.

— Ээээ… зимой? Или раньше?

— Зимой.

— Смелости вам не занимать.

Эмлин не знал про «проход Тудука» на севере, который как раз становится проходимым только зимой. Адемар решил, что не станет об этом говорить.

— Когда выходим?

— Послезавтра на рассвете.

— Выедем вместе со смоляными и на пути разделимся, — сказал Сантели.

— Вы, конечно, легкие на подъем. А я? Так просто сорвусь? День на подготовку? — удивился Эмлин,

— Еще скажи, что тебе дня не хватит, — усмехнулся Сантели, — Двадцать мерков.

— Да хватит, конечно, — у проводника даже уши задергались от упоминания такой суммы. — Слушайте, а что на большой земле такого случилось, чего на моей памяти за тридцать лет ни разу не было? Целый граф пересекает Пустоши зимой через Ломаные Горы и Каньон. Ни навигацию не подождать, ни через Столпы как-нибудь.

Эмлин посмотрел на лицо Адемара, которое, если цитировать летописи, «не выразило лестного одобрения» и тут же добавил торопливо:

— Не-не, я так-то не выведываю! Простой антирес. Ежели чего лишнего языком уронил, прощения весьма прошу. Просто в дороге скучно, вот и болтаю.

— Голод там, — сказал Сантели.

— Это мы знаем. Но вы же не еду везете, — почесал затылок удивленный проводник.

— Где голод, там и война. Большую политику везем.

— А. Понял.

— В дороге скучно? — решил уточнить Весмон.

— Ну да, — пожал плечами Эмлин. — Все одно и то же. Налево пустошь, направо пустошь. Туда, обратно, кого-то заели. Туда, обратно, кого-то убили. Кто-то помер. Упал в дыру и шею сломал. Товары потеряли. Товары отобрали. На переправе рак свое возьмет. Или тыдра. И все такое. На десятый переход уже ничего нового.

Большой политикой в Пустошах не занимались, но слово такое знали. Эмлин понял, что едет посланник от очень важных людей поговорить с другими очень важными людьми. Наверняка везет с собой очень важные бумаги. Возможно, на большой земле этот посланник и эти бумаги стоят безумных денег, но в Пустошах оно все не стоит абсолютно ничего. Хотя нет, те самые важные бумаги пойдут по цене растопки для костра или подтирки. В плане ограбления отряд этого графа не сильно перспективнее, чем купеческий караван или, допустим, бригада смоляных с хорошим Профитом. Деньги он наверняка тоже везет. И, возможно, огромные. Но, как у них на большой земле принято, платежными обязательствами по счетным книгам. Которые в чужих руках тоже не стоят абсолютно ничего.

Эмлин не собирался грабить новых партнеров, во всяком случае, собственноручно. Он прикидывал риски, насколько привлекателен этот граф для грабителей. Личных-то врагов граф вряд ли здесь успел завести.

Адемар, в свою очередь, сделал вывод, что едва ли не в каждом походе что-нибудь да случается. Граф не сильно этому удивился и не огорчился, приняв как должное. Дворянин меча, как-никак, положение обязывает.

На ужин Адемар пригласил старшего из здешних смоляных. Мужика звали Клиф, происходил он из безземельных дворян-ловагов, родился уже в Пустошах и весь свой авторитет заработал здесь.

Внешне Клиф, что называется, оправдывал ожидания. Высокий, стройный, видно, что родители питались, может, не изобильно, однако и не голодали. Обветренное лицо со шрамами. Умный, говорит чисто. Ругательствами не разговаривает, а только ругается, и то когда повод есть. Демонстративно таскает на поясе меч, явно цепляясь за последний атрибут благородного происхождения. С бригадиром Сантели знаком много лет, не друзья, но взаимное уважение и ровные отношения. С Корбо пару раз пересекался, но запомнил и лицо, и имя. Знает во Вратах всех, кого стоит знать.

Адемару показалось немного забавным, что в Пустошах прямо как в высшем свете — все друг друга знают, даже если никогда лично не встречались.

Через Клифа Сантели сдал скупщице заготовленные потроха нетопырей. Клиф очень удивился, что Сантели не с бригадой, а лишь при отряде с большой земли взял сразу трех. Но вспомнил, что Сантели всегда считался удачливым добытчиком.

— Здесь за последние три года многое поменялось, — рассказывал Клиф, — Сюда и раньше приезжали всякие там разбойники, которым на старом месте верная смерть, а на новом может еще получится задержаться. Но в эти годы жизнь на большой земле, судя по рассказам, ухудшилась, а в Пустошах улучшилась.

— Улучшилась? — удивился Сантели.

— А ты сомневался? Сам же понял, откуда ветер дует.

— Я имею в виду, неужели жизнь улучшилась для всех, а не только для тех, кто понимает?

— Скажем так, не рай земной, — рассудительно поведал Клиф. — Но было-то еще хуже. Раньше крестьяне выживали сами по себе. Никого не волновало, пожрут их твари или не пожрут. Приток переселенцев восполнял убыль из-за местной специфики. Сейчас