Странник и его спутники - Алексей Вячеславович Зубков

Хрясь! — хрустнуло в темноте, и нетопырь обмяк.

— Отбились! — сказал Сантели, державший окровавленный топор.

— Уже? — не поверил Адемар.

— Под землей им отступать некуда, а наверху только крылом махнуть и готово. Никогда даже на второй заход не идут, если первый не получился. Еще свисток этот.

— Пригодился?

— Не то слово. Как для нетопырей и сделан. Они с него дуреют. Вон, смотрите. Эй, посвети!

Сантели махнул рукой на дом через дорогу. Человек с фонарем прошел туда, и Адемар увидел, что под стеной расправлены черные крылья.

— Хотел улететь и впилился башкой в стену, — прокомментировал Сантели, — У них кости-то легкие. Шею себе сломал. И эти двое на улице, которых мы с вами уделали, тоже прощелкали. А без свистка нетопырей обычно не меньше, чем втроем на одного берут, когда они детских ошибок не делают.

Адемар чуть не задал глупый вопрос, почему тогда смоляные сами не делают свистки. Но понял, что нельзя настроить свисток, который не слышишь. Ладно, настроить, но такую полезную штуку ещё придумать надо. Те же Руфус и Ва-Дун годами любовались на живого нетопыря, потом на чучело, а до свистка догадались только в совсем нештатной ситуации и то с подсказки духов.

Может быть, везде так? Вообще везде? Пока не придет умный человек, все будут делать, как привыкли. Предки же так делали и не померли, даже потомство оставили. А о другом каком-то факторе предки не задумывались, и ничего.

— Мне теперь помощь нужна, — сказал Сантели, — Надо добычу разделать.

— Давайте, — махнул рукой Адемар и ушел спать.

Где-то с середины пути двинулись по совсем обжитым местам. Жилые дома и огороды начинались прямо у дороги. Дома крестьянские, не столько дома, сколько землянки с маленькими окошками и соломенными крышами. При домах неизменные огороды. До «просяного бума» основным экспортным товаром Пустошей были лекарственные растения. Дальше от дороги снежная равнина, которую к лету распашут до горизонта. Пейзаж напоминал бедные территории вне «золотого пояса», где мужичье не живет, а выживает. Только людей поменьше, а в остальном такая же нищета. Но видно, что местные стараются, энергично борются за жизнь и капельку благополучия. Граф уже научился различать бедность и запустение. Вдалеке вырисовывались горы. От Врат до Столпов очень далеко, но горы достаточно высоки, чтобы их было видно за несколько дней пути в ясный солнечный день.

Вот и Врата. Дома стали попадаться чаще, огороды уменьшились, поля закончились. На дороге стало больше пеших прохожих, идущих налегке, а также всадников без седельных сумок. Кроме лошадей часто встречались ослы, под седлом или под вьюками.

Городская стена в плохом состоянии, но еще стоит. По крайней мере, с этой стороны. Против кого, интересно, ее поставили такую, высотой в четырех- или даже пятиэтажный дом? Сейчас противника нет, за стеной никто не ухаживает. А вот две башни при въезде в город сверкают свежей черепицей на крышах, и не стекло ли там в окнах на верхних этажах? Между башнями мостик под новенькой деревянной крышей. Ниже, наверное, висели те самые Врата, давшие название городу.

Что интересно, будучи окружен прочными каменными стенами, сам город в массе каменным не был. Считанные кварталы старых-престарых каменных домов. Центральная улица, вдоль которой когда-то стояли дворцы тогдашней знати. В Бедствие дворцы рухнули, но место статусное, и за сотни лет на их месте из обломков на старых фундаментах построили бесхитростные крепости с внутренними двориками и самыми нижними окнами на уровне двух человеческих ростов.

Народ попроще обитал в землебитных домах. Если в Пайт-Сокхайлей на каждом пятачке, который еще не выкупили богачи под каменное строительство, красовался тянущийся вверх каркасник с саманным заполнением стен, то здесь за дороговизной строевого леса и отсутствием стартового капитала у беженцев стояли саманные домики на один, реже два этажа.

Ни Сантели, ни Шарлей не хотели быть узнанными. Поэтому оба заранее поменялись тёплыми плащами и шапками с оставшимися в Майнхарде графскими солдатами. Сантели все равно был уверен, что его узнают, однако надеялся, что не сразу. Шапку надвинул пониже, бороду спрятал под шарфом. Шарлей скрыл отсутствие ладони мешковатым рукавом, убрал саблю в поклажу и вооружился обычной палкой. После того как бретер еще и ссутулился, он превратился в побитого жизнью деда, который разве что свиней тростью гонять может.

В Пустошах бесхитростно носили теплые вещи мехом наружу, стараясь подбирать шкурки в тон. Сантели раньше щеголял в шубе из детёнышей тюленя, Шарлей в оленьей.

На Восходном Севере приличные горожане, а также внезапно разбогатевшие солдаты утеплялись плотным непродуваемым сукном. Горожане могли себе позволить более дорогие цвета, а солдаты накупили в дорогу серого и коричневого.

Под суконной покрышкой могла скрываться шерстяная же или стёганая ватная подкладка. Или пестрый мех малоценных зверушек. Хомяка, крота и вообще кого бог послал, чуть ли не мышей. Корбо, например, щегольски носил плащ на рыжей лисе.

Сам Адемар утеплялся тюленем, как Сантели, только заплатил не в пример дороже за меха с Архипелага.

Маленький отряд со стороны соответствовал заявленному «Граф со свитой». Про заход в Пустоши некоего графа Весмона с востока слышали все, уже и не новость. Корбо без труда изображал из себя проводника и главного в отряде специалиста по Пустошам. Его пару раз узнали и вспомнили по имени, что тоже неплохо. Сплетники знали, что Корбо действительно проводник по востоку и в позапрошлом году ушел под Весмона. Сантели и Шарлея пока никто не узнал.

Объявленная и не скрываемая цель визита во Врата — найти проводника, чтобы выйти из Пустошей через Каньон. Все нормальные люди (гипотетически существующее меньшинство населения) могли бы подумать, что каких-то потрясений тут транзитный путник не произведет и пускай проваливает. Правда, оставался риск, что заезжего богача, за которого никто из местных не впишется, захотят ограбить, но с этим ничего не поделать. Заезжих богачей грабили и на большой земле. Даже там, где местных богачей не трогали. Строго говоря, Весмон как раз ожидал, что его хотя бы «попробуют на зуб» и очень удивился бы, случись иначе.

25. Защищать людей — это призвание, а хотите денег — идите в купцы

Сантели выбрал постоялый двор, где держали базу две сработанные и дружные бригады «смоляных». «Пещерных людей», «факельщиков» и еще с десяток прозвищ. Охотников на чудовищ, искателей Профита. Традиционно считалось, что в бригаде необходимо