Странник и его спутники - Алексей Вячеславович Зубков

для ремесленников, и для чернорабочих. Четыре королевства перенаселены, Пустоши оттянут на себя избыток населения. Заодно и на большой земле станут больше ценить людей, выровняется рынок труда.

— Вы прямо по книжному говорите, — удивился Шарлей, — У вас на все готов ответ.

— Кроме тварей, — сказал Сантели, — Что вы будете делать с тварями?

— В перспективе убьем их всех и решим вопрос навсегда. Или просто не дадим вылезать из-под земли. Поставим по крепости у каждого известного выхода из подземелий. И организуем бригады вроде пожарных, чтобы быстро реагировать на вылазки. Шершней потравим серой, у нас ее полно. Болота осушим, мужиков с лопатами здесь хватит.

24. Глава. Фауна Пустошей. Броненос и нетопырь

За всеми путешествиями и продолжительными остановками зима перевалила за середину. Врата находились в неделе пути от Порта на юг. И южное побережье залива место не особо холодное, скорее, ветреное, а там будет еще теплее.

Зима в этом году выдалась умеренно снежная. На семь человек с багажом наняли, не жалея денег, трое саней, как и собирались. Лошади легко тащили сани с неполной нагрузкой. По следам на дороге видно было, что народ ездит меньше, чем летом. Многие повороты к поселениям замело, и только по указателям становилось понятно, что в ту сторону есть дорога и люди.

Хотя в Пустошах пусто, но здесь вовсе не пустыня, плоская как стол. Вроде бы степь, но неровная. Дорога ныряла вниз, поднималась вверх, огибала возвышенности. Островками росли деревья, часто посреди ничего гордо разрасталась какая-нибудь одинокая сосна.

На второй день пересекли реку по деревянному мосту над глубоким ущельем. На большой земле у моста сидел бы стражник, который бы взимал пошлину. Мосты требуют ухода, это всем понятно. В Пустошах на эту, в общем-то, хлебную и непыльную должность не то не нашлось добровольца, не то его уже съели.

— Три года назад моста не было, — сказал Сантели, — Западнее ездили в обход, а реку вброд пересекали, пока она еще ручей.

— Мост только этим летом поставили, — подтвердил возчик, — Туда два дня лишние, да обратно два дня. Все хотят быстро вывезти, едва урожай собрали.

— А что, зимой корабли к вам не ходят? — спросил Адемар.

— Ходят, но редко, — ответил возчик, — Сезон штормов, говорят. Купцы с большой земли свой риск в цену закладывают. И ладно бы в продажу, так ведь и в закупку. По хорошей погоде вывозить дешевле выходит.

Вторую ночь провели в развалинах старого поселения. В нормальном мире на расстоянии каждого дня пути между большими городами по единственной дороге стоял бы очаг цивилизации. Может быть, постоялый двор. Может быть, замок. Может быть, хорошо укрепленная деревня с башней, как в совсем-совсем старые времена, когда еще и замков не придумали.

Здесь же не было даже основы человеческого поселения — источника воды. Ни реки или ручья, ни родника, ни колодца.

— Воды много. Но вода глубоко, поэтому ее все равно, что нет, — объяснил Сантели, — И лозоходцы по дороге воду искали, и маги. Надо копать не меньше сорока футов. Как в том ущелье до реки. Земля каменистая. Летом будут ездить водовозы, а зимой, чтобы чуть-чуть напоить лошадей, надо набрать несколько ведер снега и занести их в конюшню, а лучше в людскую, к костру. На следующей остановке так же. Потом уже деревни начнутся.

Дров тоже не было. Год за годом проезжающие выломали и сожгли все деревянные конструкции в развалинах. А что не выломали, сожгли прямо на месте. Под ночлег для людей предполагался каменный дом в два этажа без крыши и перекрытия. Как колодец с небом над головой. Для лошадей такая же конюшня. Под сортир — соседний дом, где надо было по каменной лестнице дойти до второго этажа, развернуться и гадить на первый. Вместо крыш — веревочные сетки. Явно не от дождя.

Темнело. Люди подстелили под себя теплые вещи, расселись вокруг каменного «стола». Выложили сухой паек. Вяленая рыба и местные лепешки, похожие на засохшую кашу. Корбо поставил медный ковш с крышкой на печку-щепочницу. Кипятка не будет, но теплое вино лучше, чем холодное.

Удивительно чистое небо, — подумал Весмон. И звезд какое-то невероятное число, все яркие, сияют, будто драгоценные камни.

— Все лучше, чем в чистом поле ночевать, — прокомментировал Сантели, неправильно истолковав задумчивый вид графа, — Нас и не видно, и не слышно, и не унюхать.

— Пустоши не такие уж пустые? — пошутил Адемар.

— Лучше бы они пустые были, — серьезно ответил Сантели, — Понадобится что от тварей, сами к ним под землю сходим.

— Какие твари здесь водятся?

— Серая Тень сворачивается в кокон и зимует в норах. Зелёные богомолы уезжают в свой подземный монастырь на богомолье. Зимой их ни разу наверху не видели. Ящерицы уходят к Столпам зимовать в пещерах. Птички-злючки на зиму тоже откочевывают на юг, там леса в предгорьях. Остаются броненосы, тагуары и нетопыри, — Сантели поморщился, как будто вспомнил прошлую встречу с упомянутыми, — Тагуары — одиночки, и на толпу людей не нападут. Если только кто сам напросится. Отойдет от группы и выйдет прямо на тагуара в засаде. Нетопыри живут в норах и по ночам вылетают на охоту. К юго-западу отсюда точно есть нора.

Чучело пустошного нетопыря Адемар видел в музее Кааппе, читал про него в «книге Тессентов», и видел живого в Майнхарде. Летучая мышь мало не в рост человека с огромными крыльями. Очень изворотлив и живуч, гарантированно убивается лишь топором по хребту. У летучих тварей кости легкие. Считается магической тварью, потому что без магии такое не взлетит. И алхимики неплохо берут его внутренности.

Птички-злючки похожи на огромных длинноногих гусей, обросших толстым слоем перьев, торчащих во все стороны. Не летают, но быстро бегают. Питаются кореньями, грызунами, змеями и ящерицами, яйцами и птенцами других птиц. Из-за такой диеты они совершенно невкусные и возможно, даже были бы ядовитые, если бы кто-то их ел. Магического в них ни капли, но от этих кореньев они накапливают в себе какие-то ингредиенты, из которых алхимики делают лекарства. Вредят народному хозяйству тем, что разоряют огороды с ценными растениями. При случае могут и овощей откушать, толпой могут догнать и заклевать молодого поросенка. Несмотря на то, что ни с людьми, ни с травоядным зверьем им