Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

сделать это разом. Их, видите ли, тревожило, как бы Гасдрубал не бросил своего лагеря, узнав о поражении Магона, или как бы Магон с другим Гасдрубалом не устремились в бегство после гибели среднего сына Барки. Одним словом, братья Сципионы стали делить зайцев, ещё не поймав их. Они разделили силы надвое. Публий, какому надлежало напасть на Магона и Гасдрубала, гисгонова сына, взял себе большую часть войска. Гнею досталась лишь треть и почти все кельтиберы. А дикарей, пришедших с севера, было не много ни мало двадцать тысяч, и людьми они были отважными, но людьми и продажными. Серебро Бостара вскружило царькам кельтиберов головы. Единственное, чего те потребовали, руководствуясь своим кодексом чести, так это чтоб их не неволили сражаться против римлян. Это Гасдрубал с готовностью обещал: он не нуждался в услугах людей, готовых изменить ещё раз. Обусловив с посланцами время, когда те оставят римлян, Баркид направил посланца к брату Магону.

— Передай, что один из Сципионов обречён. Пусть ждут меня со всем войском. В этом году не римляне, а мы положим конец войне в Иберии…

А тем временем дела Магона шли также неплохо. Прошедшей осенью в Иберию на помощь карфагенянам прибыл нумидийский принц Масинисса. Моложе Магона, принц был отважен и предприимчив. Если прежде римляне мало страдали от вражеской конницы, то теперь всадники Масиниссы буквально затерзали римское войско. Стоило дозору неосторожно удалиться от основных сил, как он становился добычей стремительных дикарей. Стоило фуражирам пойти на соседнее поле, как в них летели дротики. Даже сторожевые посты, и те нередко становились жертвою энергичного принца.

Впервые за все эти годы римляне почувствовали себя неуверенно. Они выставляли утроенные караулы, отправлялись по дрова отрядами в несколько манипул, ну а фуражиров сопровождала едва ли не треть войска. Очень скоро варвары нарушили снабжение римского войска, и то оказалось заперто в лагере. Спереди были карфагеняне, на битву не выходившие, вокруг римских постов рыскали неутомимые африканские конники. А тут ещё пришло известие, что на подмогу врагам спешит царёк цессетанов Индибилис.

— Разобьём его, а там, глядишь, подоспеет и Гней! — решил старший из Сципионов.

Тёмной ночью римляне оставили лагерь, поручив его охрану небольшому отряду воинов, и устремились навстречу цессетанам. На рассвете легионеры наткнулись на врагов и с ходу вступили в сражение. Не выдержав жаркого боя, варвары обратились в бегство. Тубы уже готовы были возвестить победу, но тут, откуда не возьмись, объявились вездесущие дьяволы-нумидийцы, которых, как полагал Сципион, ему удалось провести. Нумидийцы закрутили привычную смертельную карусель. Пока римляне приходили в себя и перестраивались для нового боя, сзади вдруг появились карфагеняне. Враги с ликующими воплями устремились на расстроенные ряды римского войска.

— Прорвёмся! — зарычал Сципион. Выхватив меч, он лично повёл воинов на карфагенян, но тут же был сбит с коня налетевшим вражеским всадником. Копьё вонзилось Сципиону в правый бок, почти насквозь пробив тело. Смерть пришла мгновенно, чёрною пеленой застлав глаза патриция.

И всё было кончено. Римляне бросились в бегство, а всадники Массиниссы и быстрые на ногу иберы преследовали их, безжалостно избивая. Кривые африканские клинки со свистом кромсали римские шлемы, вонзаемые меж лопаток дротики вырывали острием грудь, а всё довершали острые иберские мечи…

К полудню от римского войска не осталось даже манипулы, а уже к вечеру Магон с частью войска выступил на соединение с братом. Гасдрубал, сын Гисгона с остальными полками отправился в путь утром.

Гней понял, что случилась беда по ликующим воплям, долетавшим из вражеского лагеря. Вскоре дозорные донесли, что число неприятельских палаток удвоилось и что появились облачённые в яркие накидки всадники, каких не было раньше.

— Публий погиб! — сказал Гней легатам. — Надо уходить отсюда.

— Половина дела сделана! — сказал сияющий Гасдрубал своим офицерам. — Теперь нужно лишь не допустить, чтобы остатки римского войска спаслись бегством.

Ночью римляне тайно покинули лагерь. Было ветрено, топот копыт и позвякивание оружия уносились прочь порывами ветра. Оставленные в лагере костры заставляли карфагенян думать, что Сципион по-прежнему выжидает.

Исчезновение римлян обнаружилось лишь поутру. Гасдрубал немедленно бросил в погоню нумидийцев. Те вскоре настигли немногочисленный римский отряд и принялись забрасывать беглецов дротиками. Римляне были принуждены остановиться и принять бой. Единственное, что они сумели — отойти к небольшой высотке.

Сципион хотел соорудить вал — хоть какая-то защита от неприятельской конницы, но земля здесь была необычайно туга. Римляне ограничились тем, что набросали перед собой тюки с поклажей и стали за ними, готовые отразить нападение. Но их было мало, слишком мало.

Подоспевшие карфагеняне замкнули холм плотным кольцом воинов. Оба Гасдрубала и Магон лично повели солдат на приступ. Гней Сципион пал одним из первых. Это послужило сигналом к повальному бегству, но уйти удалось немногим, в их числе был Луций Марций, ближайший помощник Сципионов. Уцелевшие бежали в лагерь Публия Сципиона, какой из презрения был пощажён карфагенянами. Бежали… Но мало кому повезло. Большинство пало на двух холмах, разделённых сотнею миль и двадцатью девятью днями, которые потребовались пунийцам, чтоб после восьмилетней борьбы истребить, наконец, Сципионов.

Победители собирали трофеи, их генералы стояли на холме, рассматривая искажённое судорогой лицо Гнея Сципиона.

— Ну вот и все! Вот и последний Сципион! Дело римлян проиграно! — сказал Магон, стряхивая со лба капли перемешанного с вражеской кровью пота. — Теперь уже навсегда!

Он ошибался: черед последнего Сципиона ещё не пришёл, войне в Иберии лишь предстояло вступить в свою решающую фазу…

10.7 Пираты во главе с Магроком пытаются захватить римское судно, но попадают в ловушку. Магрок и Бримир сдаются в плен

Нелепо предположить, что гибель импозантного Деметрия из Фар положила предел пиратству на просторах Адриатики. Разбой на море сделался опаснее с тех пор, как пираты поссорились сначала с Римом, а затем и с македонянином Филиппом, но бравым парням как воздух требовалась добыча, чтоб досыта жрать, сладко пить, рядиться с тонкие ткани и расшвыривать серебро визжащим в восторге шлюхам. Что поделать — привыкли они жить красиво, и привычек менять не желали!

Потому-то и бороздили морские просторы узкорылые лембы, стремительно выскакивавшие из тайных укрытий сплошь изрезанного бухтами берега и столь же стремительно в них исчезавшие.

Вот и сейчас одна из таких лемб укрылась на якоре за небольшим островком. Пока взобравшийся на одинокое дерево на скале матрос обозревал море в поисках подходящей добычи, команда обедала хлебом и испечённой на небольшом костерке свежевыловленной рыбкой; скудную трапезу дополняло жиденькое, вчетверо разведённое водой вино.

Магрок неторопливо дотянул винцо до остатка, перевернул чашу и откинулся назад, растянувшись на