Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

10.8. Аландр и Талла покоряют юэчжей и начинает долгий путь по просторам Азии

Достаточно вскочить на коня, чтоб уйти от погони. Нужно несколько слов и мгновений, чтобы отправить в набег разбойную шайку. Сборы трёхсотенного отряда займут утро иль ночь. Чтобы снарядить и двинуть в поход корпус, потребуется не меньше луны. Сколько же нужно, чтобы собрать, вооружить, вымуштровать и дать движение войску, состоящему из пяти армий и двадцати корпусов.

Именно такую силу собрали для великого похода на запад Аландр и Талла. Пять армий из двадцати корпусов в сто полков и дружин — пеших и конных, численностью в сто тридцать тысяч бойцов. Воинов дали в поход двадцать пять племён и народов.

Основу армады составили отряды кочевников: тридцать тысяч хуннов, двадцать тысяч дунху, пятнадцать тысяч жунов, десять тысяч ди, десять тысяч тангутов. Племена влиятельные влекли с собой малые. С хуннами шли кюэше и гэгуни, ди увлекли за собой собратьев с верховьев Енисея и татуированных хагасов. Участвовать в великом походе вызвались ещё двенадцать малых племён.

Большинство кочевников пришлось перевооружить. По повелению Аландра были изготовлены более мощные клеёные луки, кузнецы-кяны выковали и закалили бессчётное число железных наконечников для стрел — увесистых, трёхлопастных, хищных; для перевозки их потребовалось пятьдесят больших возов. Была нещадно истреблена молодая поросль в предгорьях Иньшаня. Воины день и ночь мастерили древки для стрел. Дабы предать стреле верный полет, нужны были отборные перья — и на просторах Поднебесной и востоке Великой степи нещадно истребляли орлов и прочих хищных птиц, чьё оперенье, как известно, с непогрешимой меткостью доставляет стрелу к цели.

Было пополнено и другое вооружение. Умелые циньские кузнецы отковали груды мечей, заточив их до бритвенной остроты; кольчужники без устали плели доспехи; у стен оружейных мастерских вырастали частоколы из коротких, для быстрого боя, копий.

Орды были сведены в примерно равного состава дружины — от тысячи до тысячи пятисот человек в каждой. Во главе дружин Аландр расставил кичившихся знатностью племенных князей, но корпуса отдал под начало генералам, родовитостью не отмеченным, но зато выказавшим отвагу и умение в деле.

Вторую часть войска составили черноголовые — частью из бывших солдат Цинь, частью — из солнцеповязочников. Сорок тысяч бойцов, сменивших прежнюю перевязь на повязку с изображением чёрного солнца, были расчислены на полки. Общее командование ими Аландр поручил Принцу Солнца, юному и дерзкому Сян Юю. Его дядя, Князь Солнца Сян Лян был оставлен наместником Поднебесной — присматривать за настроениями вельмож и взволнованной переменами черни. Талла не намеревалась терять контроль над громадной, богатой людьми, изобильной дарами природы страной.

Шицзу собирались в поход с традиционной для них тщательностью, облачаясь в пластинчатые доспехи, вооружаясь копьём и мечом, щитом и секирой. Каждый второй имел дахуан — оружие страшное, посылавшее тяжёлую стрелу за двести чжанов. Каждый был посажен на крепкого приземистого конька.

Были сформированы специальные отряды для позиционного боя и штурма городов, обученные обращаться с метательными орудиями и осадными механизмами. Сами орудия и механизмы в путь решили не брать — слишком уж долог он был. К войску была причислена тысяча умелых мастеровых, что могли в течение считанных дней изготовить любое оружие и снаряжение.

По приказу Таллы рудознатцы копали земли и долбили камни в известных лишь им местах. Добытые рудознатцами минералы, будучи смешаны в нужных пропорциях, сгорали в огненном вихре с хлопком, разрывавшим воздух. Взяв бамбуковый ствол, привезённый из южных земель, Талла велела намертво заклепать его с одного конца медной заплатой, с другой положила горючую смесь, а поверх горсть мелких камней. Потом она подожгла смесь через проделанное сбоку отверстие. От грохота заложило уши. Горшки, расставленные в полусотне шагов, рассыпались на мельчайшие черепки. Наблюдавшие за представлением зрители, исключая Аландра, одноглазого Ли и нескольких приближённых из числа сильных духом, бросились врассыпную. Придворный историограф Сюйши украсил халат постыдным зловонным пятном.

— Поражающая сила невелика, зато эффект превосходит все ожидания! — прокомментировала Талла. — Этой штуковине конечно далеко до дезинтегратора, но на ранней стадии эволюции ей суждено сыграть грандиозную роль!

Аландр понял далеко не всё из сказанных ею слов, но расспрашивать не стал. Ему опостылело бесплодное любопытство; кроме того, грохочущая трубка Воину пришлась не по душе. Он недолюбливал уловки, отнимающие победу у сильных духом и телом, а изобретение Таллы было именно таково.

Войска постепенно сходились в назначенном для сбора месте — к небольшой крепостце в Ордосе, заложенной против хуннов покойным Мэн Тянем. Здесь отдельные отряды сбивались в дивизии и корпуса, учились взаимодействовать друг с другом, а их командиры — не только подчиняться, но и проявлять, когда нужно, инициативу.

Здесь Аландру пришлось ещё раз убедиться, сколь различно сознание живущих в соседстве народов: земледельцев и степняков, сколь исключающи их пристрастия, сколь антагонистичны страхи.

Различия давали знать уже в быту. Кочевники питались варёным мясом, для черноголовых оно было хуже отравы. Народ хуа ся запахивал полу халата запахивал наверх левую полу халата, бесчисленные сы и — правую. Обитатели Поднебесной воображали мир кругом, в центре которого обитали они, варвары — линией, без начала, конца, постоянного центра, а лишь с временным, какой в любой миг можно было перенести в иную сторону света.

Кочевник проявлял бесстрашие в сражении с равным себе, в местности любой, но ландшафтом привычной. Хунн без колебания шёл в набег на племена ди, дунху или жунов, заходя в чужие кочевья на долгие дни пути. В Поднебесную, манившую добычей, несравнимой с той жалкой поживой, которой расплачивались неудачливые степняки, хунн шёл неохотно. И дело не в пресловутой Стене, какую варвары с лёгкостью преодолевали. Просто кочевник оказывался в мире, незнакомом, непривычном, враждебном ему, теряясь между полей, лесов и стен, лишённый воздуха родимых просторов. Стена душила сына Степи одним лишь фактом своего существования.

Подобно — со страхом, враждою и недоверием — относился к окрестному миру черноголовый. Причём, не только к Степи, хотя она пугала обитателя Поднебесной наиболее. Великий поэт Цюй Юань призывал соотечественников быть острожным во всех сторонах света, уверяя, что на востоке обитают великаны, питающиеся людскими душами, на юге — людоеды, готовящие похлёбку из костей, и разнообразная животная нечисть, на западе — пустынные пески, безводье и жуткие насекомые, северная ж сторона заполонена льдами[6K22]. Многие столетия китайцы не рисковали выходить за пределы долин Голубой и Жёлтой рек, отваги для осмысления новых, непривычных земель поднабравшись лишь