Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

неприятелей. Вавилония, куда намеревался пойти Кир, казалась наёмникам краем света; воины передавали из уст в уста истории об ужасных колесницах, рассекающих людей на части, и бесчисленных конных ордах, что имел под рукой персидский царь. Нет, так далеко наёмники идти не хотели, о чём и заявили Киру.

Тот не смутился, ибо был человеком благоразумным и верил в силу посулов. Денег у него осталось немного, и потому Кир поделился ими лишь с Клеархом, какому предстояло убедить сотоварищей. Клеарх тоже был человеком неглупым. Если Кир сулил, то Клеарх пугал.

— Хорошо, мы вернёмся, — сказал он. — Но кто поручится, что оскорблённый Кир не нападёт на нас со всем своим воинством? Кто поручится, что нам дадут проводников и корабли? Кто поручится, что мы сумеем вернуться на родину? Кто?

Поручиться, естественно, не мог никто, и эллины призадумались. Не то, чтоб они испугались, но погибать в бессмысленной сваре никому не хотелось. А кроме того, под знамёнами Кира собрались отчаянные головы, искатели приключений. Они готовы были рискнуть.

— Рискнём! — сказали стратеги, переговорив со своими солдатами.

— Рискнём, если будет достойная плата!

Это устраивало Кира. Он пообещал каждому солдату полное жалованье и по пять мин наградных в случае успеха. Ради такого стоило рискнуть!

Войско двинулось в Сирию, а потом — в Аравию. Тяжело ступали сверкающие медью гоплиты, смотрящиеся настоящими франтами в своих пурпурных плащах, подле шагали пельтасты, скакали всадники. Позади тянулись обозы с маркитантами, слугами и гетерами. На привалах устраивались громкие базары, где зазывно кричали торговцы и звонко хохотали шлюхи. Весёлое дело — война!

Ксенофонту она нравилась куда больше, чем философские рассуждения. Он не был стратегом, но, благодаря происхождению, здравому уму и дружбе с Проксеном занимал положение высшее, чем обычный солдат. Он, как и обещано, был представлен Киру и тщил себя надеждой, что царевич запомнил его. В отличие от многих сотоварищей Ксенофонт не сомневался в успехе, и покровительство царя могло в будущем здорово пригодиться ему. И потому афинянин ловил каждый взгляд царя и при каждом удобном случае старался заговорить с ним.

— Я не авантюрист, — оправдывался он перед самим собой, — но мне не помешают ни богатство, ни слава воина.

А так как полной уверенности в том, что богатство со славой придут, у него не было, Ксенофонт на всякий случай делал путевые заметки, ибо как человек неглупый и образованный знал, что богатство и слава зарабатываются не только мечом, но и пером, если к нему приложена голова. А с головой у ученика Сократа всё было в полном порядке.

— Я ещё докажу это! — бахвалился афинянин. — Мне бы только дождаться битвы!

Битва приключилась внезапно. Войско Кира было лишь в нескольких переходах от славного Вавилона и расположилось на отдых у местечка Кунакса. Воины разбили палатки, посреди лагеря шумел базар. День был в самом разгаре, когда появился скачущий во весь опор всадник. То был один из приближенных Кира, командовавший дозором.

— Царь! Царь! — истошно орал он. — Царь…

Не переставая кричать, всадник устремился к шатру Кира. Эллины прекращали торговлю и спешили собраться вокруг стратегов. Вскоре из шатра появился Кир, на ходу запахивающий плащ.

— Будет битва! — крикнул он спешащему навстречу Клеарху. — Мой брат уже близко! Где вы желаете стать?!

Клеарх задумался лишь на мгновение. Он был опытным воином и моментально оценил позицию.

— Мы станем справа! — ответил он. Стоять справа было почётно, а, кроме того, там текла река, какая во время битвы надёжно прикрывала от охвата.

— Хорошо! — воскликнул Кир.

Киру было всё равно, где сражаться. Он не сомневался в себе, этот молодой, полный сил муж. Он верил в свою судьбу, в своё великое предназначение.

Войска начали строиться к битве. Эллины стали в фалангу, отправив вперёд пельтастов. Варвары сгрудились тесною кучей, посредине которой расположился с друзьями и отборными воинами сам Кир. Он был в доспехе, но шлема не надел, чтобы все: и друзья, и враги видели его прекрасное, юное, мужественное лицо.

Едва воины заняли места, как вдали показался столб пыли. Он разрастался, покуда не обратился в зловещую чёрную тучу, в какой молниями сверкали начищенные до блеска наконечники вражеских копий. В сердцах эллинов поселилась тревога. Врагов было много, очень много. Царь Артаксеркс привёл с собой всех, кого только сумел собрать. Здесь был и ненавистник Кира Тиссаферн со своей гвардией в белых панцирях, здесь были мидийцы и киссии, персы и египтяне. Вся сила империи готовилась обрушиться на дерзкого мятежника, и робость закрадывалась в сердца при виде этой силы.

Эллины переминались с ноги на ногу и искоса погладывали друг на друга. Врагов было слишком много, и впечатление они производили грозное. Особенно пугали эллинов всадники, что погибельны для дрогнувшего и обратившегося в бегство войска. Потому-то Клеарх и избрал правый фланг: здесь некуда было бежать.

Впрочем, Кир не помышлял о бегстве. Он объезжал нестройные ряды, кричал воинам ободряющие слова. Проезжая мимо эллинов, царевич бросил Клеарху:

— Бей в центр. Там царь. Если мы прорвём центр, враг побежит.

Клеарх кивнул, думая о чем-то своём.

Враги приближались. Уже можно было различить не только чёрную с блёстками панцирей массу, но и отдельные лица. Когда расстояние сократилось до трёх стадиев, Клеарх махнул рукой.

Фаланга разом стронулась с места, гулко ударив о землю правой ногой. Ещё один удар. Эллины запели пеан.

— А-ля-ля-ля! Славься, Энниалий[6K26], дарователь побед! А-ля-ля-ля!

Начав с шага, гоплиты перешли на бег, чтобы придать удару бòльшую силу. Персы также устремились вперёд: сначала колесницы, потом всадники, а потом и вооружённые чем попало пехотинцы. Увидев это, эллины издали крик и ударили копьями о щиты.

Шум испугал вражеских скакунов. Всадники и колесницы заметались по полю. Какие-то повернули обратно, некоторые попытались ударить в фалангу, но гоплиты пропустили, расступившись, колесницы, а всадников перекололи копьями.

— Вперёд!

Клеарх изменил направление удара и повёл воинов на левый неприятельский фланг, где строй был пожиже. Расстроенные собственными колесницами, устрашённые грозным видом идущей в атаку фаланги, персы бросились врассыпную. Эллины потеряли всего одного человека, да и тот был легко ранен стрелою.

— А-ля-ля-ля!

Воинственно горланя, гоплиты устремились в погоню за разбегавшимися во все стороны врагами. Ксенофонт бежал и орал вместе со всеми. Победа! Он сразил какого-то замешкавшегося мидянина, обагрив копьё кровью, и теперь был совершенно уверен, что Кир отметит его.

Тем временем подле царевича началось ликование. Многие из приближенных уже именовали Кира царём. Но разгромлена была лишь часть войска, правый фланг и центр стояли незыблемо. Мало того, всадники правого фланга начали движение, намереваясь