Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

признана рыбалка, молодой человек принялся бы ловить тунца или камбалу. Слава софиста не влекла нашего героя, но при том он старательно заносил на дощечку слова учителя в расчёте, что это, может быть, когда-нибудь пригодится. Может быть… Когда-нибудь…

Сократ, наблюдая за учеником, как-то заметил:

— Нет, из тебя не выйдет мудреца, друг мой. Ты по складу своей души — авантюрист!

— Я авантюрист? — удивился тогда Ксенофонт. Да я больше всего на свете мечтаю о спокойной, размеренной жизни: о семье, домике, саде…

— О походах, сражениях, славе, богатстве, власти! — подхватил Сократ.

— О сражениях — да. Но разве я не гражданин родного города?

Ксенофонт был хорошим гражданином. Он ходил в походы и сражался в злосчастной для афинян битве при Делии, когда фиванцы хитрым манёвром обратили афинское войско в бегство. При отступлении Ксенофонт свалился с коня и, оглушённый падением, непременно попал бы в руки врагов, если б на выручку не подоспел Сократ.

О славе? О богатстве? О власти? И об этом, чего уж таить Ксенофонт мечтал. Кому ж не охота быть Мильтиадом или Периклом! Потому Ксенофонт активно участвовал в жизни родного города, кричал, если надо, на агоре, подавал свой голос за того или иного стратега. Но пробиться было нелегко. Честолюбцев было много, и все они обладали связями, богатством, напористостью.

Ксенофонт был не столь уж знатен, не столь богат, да и влиятельных друзей у него почти не было. Где уж тут…

— Славу надо искать там, где она проживает! — поучал Сократ. — У нас она лишь гостит, да и то всё реже и реже!

Это было правдою, горькою правдой. Время, столь славное для Афин, завершилось бесславно. Спартанская мощь, в конце концов, взяла верх, и афиняне капитулировали, признав своё поражение. Ксенофонту уже было за сорок, и в жизни он достиг не так уж многого. Пора было подумать о будущем. Потому когда Ксенофонт узнал от своего друга беотийца Проксена о том, что царевич Кир, властитель земель Азии набирает наёмников для опасного и громкого предприятия, он без долгих раздумий решил наняться на службу к персу.

— Я конечно, не авантюрист, но почему б не посмотреть чужие края!

В Афинах в то время делать было нечего. Город, задавленный железной рукой Спарты, пребывал в унынии. Что за развлечение — ходить на агору, чтобы слушать там пустые словеса демагогов. Служба у Кира обещала приключения, а в перспективе — богатство и славу. Многие государственные мужи сделали себе имя в качестве командиров наёмников, чтобы позднее стать стратегами в родном городе, вершителями судеб тысяч и тысяч сограждан. Так что, в участи наёмника не было ничего постыдного, напротив, многим она казалась завидной.

К тому же, надо заметить, Проксен, лично знакомый с Киром, обещал представить ему своего друга, а дружба с царями немалое значит для ищущего свою судьбу человека. Ксенофонт не стал терзаться долгими раздумьями и, наскоро распрощавшись с родными и друзьями, отбыл в Сарды, столицу златообильной Лидии.

Там начиналась большая игра. Персидская держава давно утратила ту мощь и стабильность, что отличала её в правление Кира иль Дария. Уже Ксеркс, царь, лишь по воле несчастливого случая не завладевший Элладой, пал жертвой дворцового заговора. Нравы двора не отличались благородством и в будущем. Сын поднимал руку на отца, брат на брата, пусть даже этот второй брат был царём. Именно так поступил Кир, второй сын Дария Нота, когда его отец умер, а брат Артаксеркс вступил на престол. Кир попытался прикончить любезного братца прямо на коронации, но был выдан приятелем Тиссаферном и едва сам не лишился забубённой башки. Но Артаксеркс оказался милосерден, а, кроме того, восприимчивым к уговорам царицы-матери Парсиатиды, интриганки и отравительницы, какая любила не его, а Кира. Потому-то Киру удалось уцелеть и даже вернуть былое влияние. Он возвратился в родные Сарды, наделённый властью во всех западных землях империи. Но этого Киру казалось мало. Был он молод, полон сил и отважен. Такие рождаются королями, и Киру вовсе не хотелось всю свою жизнь быть на вторых ролях при брате, а потом при его наследниках. Не хотелось! И потому он решил предпринять вторую попытку.

Войск у него под началом было немало, а казна полна золота, до какого охочи эллины, которых Кир, в военном деле весьма искушённый, считал лучшими воинами, чем персы. Но всё надо было сделать так, чтобы до поры до времени никто ничего не заподозрил. Поэтому Кир собирал наёмников по частям: во Фракии, в Фессалии, в Беотии, наконец, в Спарте.

По весне 4-го года 93 Олимпиады[6K25] в Сардах сошлись наёмники со всей Эллады: спартанцы и фессалийцы, афиняне и беотийцы, ахейцы и фракийцы, критяне и сиракузцы. Всего собралось без малого тринадцать тысяч бойцов. Кроме того, Кир имел втрое по тринадцать лидийцев, карийцев, киликийцев и прочих варваров, грозных более числом, нежели умением.

Прикинув силы, Кир оптимистично заметил:

— С такой армией можно захватить весь мир!

Но была ещё одна маленькая проблема. Эллинские наёмники намеревались воевать в ближней Азии. Пространства континента пугали эллинов, привыкших мерить расстояния в десятках стадиев. А тут речь шла о многих тысячах. И потому Киру нужно было убедить эллинов следовать за ним. Тогда царевич пошёл на обман.

— Мы пойдём в Киликию, страну отделившуюся от Парсы! Это богатая страна, и я дарю её вам!

Наёмники встретили кировы слова одобрительным рёвом. Главным стратегом был избран спартанец Клеарх, человек, более прочих искушённый в ратном искусстве, после чего разношёрстная рать выступила на запад. Мало кто из эллинов бывал в этих краях, и потому воины с любопытством разглядывали города и селения Фригии, Ликаонии и Каппадокии, дивились изобилию здешних земель. Они были бодры, полны сил и жаждали добычи.

Правитель Киликии попытался оказать сопротивление, но силы были слишком неравны. Перевалы в горах, отделявших Киликию от прочей Азии, труднопроходимы и здесь можно остановить неприятеля, но Кир выбросил на приморской долине десант, и киликийская рать поспешно отступила к Тарсу, куда вскоре подошёл и Кир. Киликийцы капитулировал.

Кир ликовал, эллины ликовали. Победа далась легко, почти бескровно. Лишь несколько солдат стали жертвами киликийцев, да и то по своей вине, отделившись от прочих для грабежа. Наёмники требовали награды, Кир соглашался дать её, но требуя взамен, чтобы они сопровождали его далее, на восток. И тут эллины вновь заколебались. Пресловутые расстояния пугали их пуще вражеской стали. Наёмник отважен, зная план кампании и врага, с каким им предстоит биться; тут же не было известно ничего: ни путь, ни численность