Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

Человечество в своей истории не единожды сталкивалось свидетелем или участником актов чудовищного геноцида.

Геноцид как масштабное уничтожение возник с появлением человека разумного, вообразившего себя цельным миром, наделённым правом уничтожать все, в его глазах неуникальное и ненужное. От загонных охот человек быстро перешёл к избиению себе подобных, но признаваемых на себя непохожими, то есть нелюдей на уровне племени или рода.

Эпоха цивилизации породила массовое истребление уже не отдельных групп людей, но целых народов. Особенно преуспел в этом Восток — ассирийцы, гиксосы, израильтяне. Не сочли неприемлемой политику геноцида и так называемые цивилизованные народы. И греки, и римляне не церемонились с населением непокорявшихся городов — вырезая его порой поголовно, не всегда, но отнюдь не редко. Сципион, второй по счету Африканский, стёр с лица земли полумиллионный Карфаген. Марий не остановился перед уничтожением тевтонов и кимвров — от грудных младенцев до старцев — сотни и сотни тысяч, так что и следа от тех не осталось.

Чудовищно? Бесспорно. Но здесь была логика — жуткая, нечеловеческая. Ведь лучший враг — мёртвый враг.

Подобное уничтожение считалось наивернейшим способом раз и навсегда избавиться от нелюдя — иного племени, иной державы, иного облика, иной веры. Если Чингисхан и чингисиды беспощадно избивали нарушивших ясу, то Тамерлан сооружал пирамиды из черепов инаковерующих. По тому же принципу католики резали гугенотов, а турки — армян, ещё и нелюдей-иноплеменников.

Нацисты, сами нелюди, истребляли всех прочих, объявленных недочеловеками. Не врагов вовсе, а просто тех, кто были признаны недостойными быть на этой земле.

Чудовищно? Бесспорно. Но в соответствии с логикой — пусть нечеловеческой, людоедской.

Бывали и те, что отличались в избиении собственного народа — всех, кто не вписывался в Систему. Большевики истребляли всех классово чуждых, а заодно инициативных, чья энергия шла вразрез с планами строительства счастливого будущего для номенклатуры. Ибо всегда казалось, что первые предадут, а вторые, в конце концов, начнут действовать в собственных интересах. Пол Пот вырезал интеллигенцию, коей признавались все те, что были хоть немного умней кровожадного карлика. Таковыми оказалась добрая треть народа.

Чудовищно? Бесспорно. Но и тут можно найти логику — людоедскую, жуткую.

Можно…

А вот юэчжи были истреблены в противоречие с любой логикой. Не вызывая ни религиозной, ни расовой, ни социо-культурной неприязни, они исчезли лишь потому, что им не нашлось места в Игре, затеянной красоткой по имени Талла…

Зимовали здесь же — на захваченных землях, питаясь чужими припасами и кормя коней заготовленным юэчжи на зиму сеном. Кони сначала шарахались от мертвецов, а потом равнодушно ступали прямо по истлевающим трупам. Тленный запах скоро перестал беспокоить, то ли исчез, то ли сделался привычным настолько, что его уже не замечали. Никто не придавал ему значения.

Никто не придавал значения тому, что на земле не стало целого народа — великого народа Свободных юэчжи…

Восхождение

Жизнь и смерть Ксенофонта, историка и авантюриста[6K23]

(Между Западом и Востоком)

Однако в армии находился некий Ксенофонт-афинянин, который сопровождал войско, хотя он не состоял ни стратегом, ни лохагом, ни солдатом. Он покинул отчизну по приглашению Проксена, своего старинного приятеля. Тот обещал, в случае приезда Ксенофонта, подружить его с Киром, а последний, по словам Проксена, дороже для него отчизны.

Ксенофонт. Анабазис.

И настал день, когда Ксенофонт понял, что стар и уже никогда не исполнит заветной мечты сделаться властителем города или какого-нибудь княжества. В тот день он пришёл к Агесилаю и попросился на покой.

— Что ты будешь делать там, вдали от войска и браней?! Ты, искатель приключений и авантюрист! — воскликнул спартиат.

— Я вовсе не авантюрист, — устало возразил Ксенофонт. — Я больше всего на свете мечтаю о спокойной, размеренной жизни: о семье, домике, саде…

Когда речь заходит об эпохе истории человечества, именуемой Древним миром, на ум приходят многие страны: застыло-бесконечный Египет, кровавая Ассирия, варварски изобильная Персия, бряцающий воинственной сталью Рим. Но чаще всего Эллада — страна, а лучше сказать, множество стран, объединённых единством народа, перевернувшего весь ход истории. Ведь не будь эллинов с их великой потенцией, мы имели б совсем другой мир — ленивый, тягучий, жестокий мир Востока в самых значимых его ипостасях: деспотия, медлительность, закостенелость. Эллины перевернули этот мир, доказав, что свет, может, и приходит с Востока, но сияет он больше над Западом. Это эллины, переняв древнюю мудрость Востока, сумели соединить её с созидательной энергией, что присуща Западу, и в результате сего плодотворного синтеза возникла культура, определившая всё последующее развитие человечества, определившая историю, определившая мир, в котором живём мы.

Эллада… Её, многоликую и бесконечную, олицетворяли энергия и мысль: энергия западных варваров, людей донельзя пассионарных, и мысль, порождённая восточным многовековьем. Образно говоря, эллины, по сути своей были философами и авантюристами. Если не все, то значительная, лучшая часть, указывающая путь всем прочим.

Эллада… Это сладкое слово — Эллада, страна философов, страна авантюристов, страна философов, склонных к авантюре, и авантюристов, склонных к философствованию.

Кто из авантюристов не мнил себя философом! Кто из мудрецов не проявлял себя авантюристом! Наша история посвящена одному из таких героев — историку, философу и авантюристу, точнее, если следовать течению времени — философу, авантюристу и историку, ну а по складу своей души — авантюристу, историку и философу.

Ксенофонт родился в 4-й год 84 Олимпиады[6K24] в славном городе Афины в семье Грилла из дема Эрхия — семье, весьма состоятельной. То было время великой вражды между греками, когда афиняне и спартанцы сцепились в жестокой войне на суше и на море, втянув в эту войну своих многочисленных союзников. То было нелёгкое время, полное утрат и опасностей, когда ни один гражданин не был уверен, что не лишится завтра своего состояния, а то и жизни. То было время великих людей: Перикла, Сократа, Алкивиада. То было славное время, даровавшее каждому шанс на почёт и богатство. То было время авантюристов.

Ксенофонт был сыном своего времени, одним их тех обычных, вполне благополучных молодых людей, имеющих немалое состояние, получивших хорошее образование. Ксенофонт слушал Продика, учился красноречию у Исократа. Он числился в учениках великого болтуна Сократа, какой спустя три десятилетия будет провозглашён величайшим из эллинов. Учеником он был не первым, но и не последним, умом отличался живым, но особого желанию к философствованию не выказывал. Философствовать было модно, и потому Ксенофонт тратил время на это занятие. Если бы модным делом была