Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

зайти Киру в спину. Тогда Кир скомандовал общую атаку. Во главе шести сот лучших всадников он обрушился на стоявшего посреди фронта в окружении гвардии брата. Царевич, воин отважный и искушённый, свалил одного из царских телохранителей, а следующим дротиком поразил и самого Артаксеркса, нанеся ему опасную рану. Относительно его дальнейшей судьбы свидетели расходятся в деталях. Одни говорят, что кто-то из приближенных царя бросил в ответ копьё и сразил Кира насмерть. Врач Ктесий уверяет, что Кир прорвал насквозь строй царских воинов и ещё долго сражался, пока не был ранен уже в сумерках каким-то безродным воином, а затем добит. Что ни говори, замыслы были великие, смерть вышла вполне нелепая, хотя и по-рыцарски достойная. И очень обидная, так как Киру было суждено одержать в этой битве победу.

Обратив в бегство противостоявшего им врага, эллины развернулись и повернули к центру, где ещё сражались, не ведая о смерти своего предводителя, всадники Кира. Пока они подошли, царские полки одержали верх и повернулись навстречу наёмникам. Но вразумительного боя с фалангой у персов не вышло и в этот раз. Стоило эллинам затянуть свой пэан, как персы бросились врассыпную. На поле битвы остались лишь наёмники, недоумевавшие по поводу того, куда подевались враги и друзья, ибо азиатские полки Кира также сбежали.

Более нелепого сражения, в каком участвовали столь значительные силы, трудно было представить. Две громадные армии разошлись, имея всего несколько сот убитых с обеих сторон. Но эллины не знали, что среди этих убитых, увы, оказался Кир, наниматель и источник великих надежд. Это стало известно с рассветом, когда прибыли гонцы от кирова войска, каким теперь командовал наперсник царевича Арией.

— Царь мёртв, — сообщили посланцы. — Мы собираемся повернуть на запад, чего советуем и вам.

— Что за бред! — воскликнул в ответ Клеарх, находивший нелепым бежать после столь славной победы. — Для чего мы проделали столь трудный путь? Для того чтобы бежать?! Да мы уже почти захватили царство и хотим получить нашу награду! Какая разница, Кир или кто-то другой?! Пусть будет царём Арией!

— Арией! — дружно подхватили наёмники, каким было всё равно, от кого получить обещанное серебро.

Но Арией был человеком благоразумным и царём становиться не желал, ибо в этом случае его отрубленная голова вполне могла занять место подле головы Кира. Он отказался, а к эллинам явились послы от победителей, какими нежданно вдруг стали побеждённые. Послы предложили просить пощады, но эллины с презрением отказались. Они уже договорились с Ариеем и готовились к отступлению. И они б отступили без каких-либо хлопот, ибо уже убедились, что варвар неспособен победить тяжеловооруженного гоплита, но судьба решила иначе.

Сначала предал Арией, какой договорился с царём и получил прощение. Затем объявился Тиссаферн, заявивший, что возвращается в свои владения и набившийся в попутчики к эллинам. Ну а затем приключилась беда.

Эллины жили по собственным понятиям, персы — по иным. Если эллин считал — в то время ещё считал — клятву нерушимой, то для перса в предательстве не было ничего предосудительного, если то было угодно Ахурамазде. Тиссаферн, поклявшись в дружбе, заманил к себе на обед Клеарха и прочих стратегов. На этом-то обеде предводители были перебиты, причём персы обвинили покойных в злом умысле. Погибли Клеарх-спартанец, Менон-фессалиец, Агий-аркадянин и Сократ-ахеец. Погиб и Проксен-беотиец. Наёмники остались без командиров.

Вот тут-то Ксенофонт и понял, что настал его звёздный час. Лучшего случая, чтоб заявить о себе, невозможно было и выдумать. К тому же следовало подумать о спасении собственной шкуры. Собрав беотийцев и афинян, он воскликнул:

— Нельзя падать духом! Друзей мы уже не вернём, но должны подумать о себе. Нужно избрать новых командиров и пробиваться к морю!

На фоне всеобщего уныния то был единственный бодрый голос, и эллины потянулись к нему подобно крысам, спешащим на зов приснопамятной дудочки. А Ксенофонт был красноречив! Ещё бы, ведь речь ему поставил сам Исократ, а здравости мысли научили Сократ и Продик. В чём в чём, а в умении говорить ему не было равных.

И, надо сказать, слова Ксенофонта оказали живительное воздействие на павших духом наёмников.

— Будем сражаться! — решили те. — Негоже нам, победителям, падать ниц перед жалкими варварами. Ксенофонт, веди нас! Веди!

Но тут наш герой проявил осторожность. Он знал, сколь непостоянна толпа, а разноплемённые наёмники являлись именно такой толпой. Толпа любит повиноваться, но не любит повелителя, ибо величие одного унижает всех прочих. Другое дело, если повелителей несколько.

Ксенофонт настоял, чтобы войско приняли несколько стратегов. И начался беспрецедентный поход отряда наёмников по бесконечным пространствам неведомой Азии, куда не забредал по своей воле ещё ни один европеец. Отступление, впоследствии наречённое Ксенофонтом Восхождением, длилось без малого год. Эллины шли через Мидию и Армению, Колхиду и Пафлагонию. Им пришлось испытать нужду и многие тягости, обагрить оружие кровью мидян и кардухов, таохов и халибов. Им пришлось пережить многое и отметить свой путь костями сотен и сотен товарищей, прежде чем беглецы достигли моря.

Это был миг ликования, ибо море означало спасение, море означало почти возвращение домой.

Но никто не спешил домой. Наёмники не получили обещанной Киром платы и потому жаждали добычи, Ксенофонт…

У Ксенофонта были иные мысли. Он уже немало прославил себя, славы было достаточно; теперь надлежало подумать о богатстве и власти. Ксенофонт был практичным парнем.

— Я вовсе не авантюрист, — говорил он. — Я больше всего на свете мечтаю о спокойной, размеренной жизни: о семье, домике, саде…

Афинянин задумал основать собственный город, в каком он был бы если не тираном, то, по крайней мере, ойкистом. Однако наёмники не пожелали становиться земледельцами. К чему тяжёлый труд, когда есть спрос на крепкие руки, способные держать меч! Войско обратилось в огромную банду, разорявшую земли по берегу Чёрного моря. Это была хорошо организованная банда, связаться с которой не рисковал ни один из местных правителей. Одни откупались, предоставляя еду и корабли, другие укрывались за стенами городов. Именно сейчас Ксенофонт окончательно пришёл к мысли, что зародилась в его голове уже в начале похода: могучей Персидской державы, на протяжении долгих лет державшей Элладу в постоянной тревоге, более не существовало. Достаточно было решительного полководца и небольшой обученной армии, чтобы эта держава пала, как переспелый плод, к ногам нового обладателя.

К сожалению, у Ксенофонта не было подобной армии. Его воинства хватало лишь на грабежи, да на сражения с отрядами варваров, в военном искусстве неискушённых. С таким войском невозможно завоевать громадную державу, но можно приобрести небольшое царство иль на худой конец княжество. Именно