Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

Пусть это тебя не волнует. Этот Келистрис всегда отличался умением вытянуть нужную информацию. Но он неспособен причинить зло ни мне, ни тебе. Он не сказал, куда направляется?

— Нет. Он исчез внезапно, ничего не сказав об отъезде. Да… — припомнил Эратосфен. — Накануне он спрашивал, где получить документы на проезд к южной границе.

— Вот как! — Леда на мгновение задумалась, чело её перерезала едва различимая вертикальная морщинка. — Омбос! — почти выкрикнула она. — Конечно же, Омбос! Как я могла забыть об этом городишке! Он ещё существует?

Географ постыдно задумался.

— Кажется. Не знаю…

— Плохо, дружок! — улыбнулась гостья. — Уж кому-кому, в тебе следует знать. Знать про небольшой городок у пределов Куша. Некогда там обосновались жрецы Сета, каким представилось одно милое моей памяти создание, предпочитавшее именоваться Чёрным Человеком. Впрочем, его имя тебе ничего не скажет. Оно уже ничего не значит, как и его владелец. Но там мог остаться артефакт Силы. Неужели Кеельсее успел снюхаться не только с Арием, но с моим старым приятелем? — Леда размышляла, не обращая внимания на затаившегося географа. — Почему бы и нет, ведь в их распоряжении была уйма времени, прежде чем я…

Тут она осеклась, словно испугавшись выдать некую тайну.

— Ну да ладно, не твоих ушей это дело. Лучше расскажи, как продвигаются твои дела. Нашёл ли ты ответ на загадку и разгадал ли тайну?

Эратосфен медленно покачал головой.

— Пока нет.

— Поторопись, — посоветовала гостья. — Ибо загадка скоро получит ответ. Быстрее, чем ты полагаешь. А тайна… Как знать, если тебе не удастся найти ответ на загадку, переживёшь ль тайну?

Гостья вновь говорила загадками. Эратосфен открыл рот, желая переспросить, что же она имеет в виду, но тут назвавшаяся Ледой исчезла. Именно исчезла, даже не растаяла в воздухе; её просто не стало, как стирается призрачное изображение: была — и не стало! Исчезла, не подарив разгадки и не раскрыв тайны. Не потому, что пренебрегла ничтожным собеседником, просто она сильно спешила…

Для иного путь в Омбос занял бы добрую луну, но Леда спешила, подобная трата времени была непозволительной для неё. И потому, строго придерживаясь правила не использовать Силу, она не отказалась от возможностей, какими обладала наряду с зрентшианцами, в частности изгибать пространство, совмещая воедино две разделённые координаты. Это позволяло в мгновение преодолевать сотни и тысячи миль — весьма полезное, но при том пустяковое умение, чтобы быть обвинённой в применении Силы.

Вот и сейчас она оказалась в нужной точке быстрее взмаха руки. Просто закрыла глаза, вдохнула воздух и… Вместо аскетической кельи старика Эратосфена взору Леды предстала пустыня с видневшимися по левую руку строениями в пятнах зелени, ослепительно яркой на фоне белёсого, почти бесцветного песка. Ещё дальше блестела полоска воды — то ли озеро, то ли ленивое брюхо Хапи — этого Посвящённая точно не помнила.

Взобравшееся в зенит солнце немилосердно куснуло нежную кожу. Леда поймала себя на мысли, что облачена в мало подходящую для здешних краёв одежду. Лёгкий гиматион — не самое лучшее одеяние для пустыни, да и местных жителей подобное платьице не могло оставить равнодушными, а чрезмерное любопытство не отвечало замыслам Посвящённой.

Поэтому путешественница потратила несколько мгновений для переоблачения. Двумя быстрыми движениями она извлекла из ничего — казалось, прямо из пустоты — светлый хитон, светлую ж, невесомо лёгкую накидку и глухие сандалии, защищавшие ногу от жгущего песка, и переоделась. Потом Леда украсила палец перстнем со змеёй, на двух горизонтальных чертах — короткой и длинной.

Такой она появилась на узкой улочке Омбоса — городка, заставшего рык саблезубых пантер. Ей не пришлось никого искать, её нашли. Безучастно сидевший в тени дувала смуглый, почти выжженный до черноты худой человечек с лицом изголодавшейся крысы приметил перстень на руке незнакомки.

Безучастность как ветром сдуло. Человечек подскочил к остановившейся Леде и распростёрся пред нею.

— Госпожа!..

— Поднимись! — приказала Посвящённая. — Ты знаешь, что мне нужно.

Слова прозвучали не вопросом, не предположением, а утверждением, потому человек с крысиным лицом просто кивнул, не отвечая и не подтверждая.

Вскочив, он с униженно согнутой спиной, мелко семеня, словно собака, затрусил по улочке, то и дело оглядываясь — проверяя, не отстала ли спутница.

Улочка свернула направо, потом крутанулась в обратном направлении — проводник юркнул в совсем узенький проход между двухэтажными домами, угрюмо нависавшими над путниками.

— Отменное местечко для западни, — прошептала Леда, не подозревая, насколько она права.

Человечек остановился перед дверью.

— Стучи! — бросила Посвящённая.

Но крысолицый замотал головой, в глазах его был ужас. Леда догадалась: то, что за дверью, может грозить погибелью. Тогда она кивнула, позволяя проводнику удалиться. Дождавшись, когда его силуэт проводника в солнечном мареве улицы, Посвящённая ударила ладошкой о дверь. Стук был негромок, но его расслышали. Дверь отворилась, почти сразу. Объявившийся в тёмном проёме человек был совершенно сер: блеклые одежды, стёртое лицо, выцветшие, невыразительные глаза. Но Леда успела заметить, как в этих глазах что-то мелькнуло: испуг, ненависть, удивление — она не разобрала.

Какое-то время оба молчали. Хозяин внимательно — с ног до головы изучил гостью; Посвящённая равнодушно смотрела в полумрак поверх его головы, ибо в кемтянине не было ничего, достойного её интереса. Потом хозяин посторонился, предлагая войти. Леда приняла приглашение, очутившись в полутёмной комнатке. Хозяин жестом указал на деревянный, грубой работы табурет, но Посвящённая отрицательно качнула головой. Она уверенно пересекла помещение, отворила неприметную дверь и прошла в другое, светлое, обставленное со вкусом, даже с изяществом. Перемещение через пространство слегка утомило гостью, она с удовольствием устроилась в стоявшем подле окна кресле.

Вошедший следом хозяин жилища после некоторых колебаний уселся напротив. Ещё немного он безмолвствовал, потом расцепил губы.

— Хозяин не лгал, ты — самая прекрасная женщина, какую только можно вообразить.

— Это всё, что он рассказал обо мне?

— Нет, ещё он предупредил, что ты — самая опасная из живущих в этом мире.

— Не стану отрицать и этого.

— Зачем ты явилась сюда?

— Необходимо уладить кое-какие недоразумения. Ты — Омту?

— Да, это моё имя — Омту, триста шестьдесят восьмой по счету.

— Так вот, жрец, если мы не договоримся, триста шестьдесят девятого может не быть, а ваше капище я выжгу так, что от него не останется и следа. Только большая стеклянная глыба. Ты знаешь, жрец, что песок, плавясь, обращается в стекло.

— Да, — ответил Омту.

— Так вот, я сотворю самую большую глыбу стекла, какую ты только можешь себе вообразить. Надеясь, ты не сомневаешься, что я способна на это, что это мне по силам?

Омту задумался, потом качнул головой.

— Не сомневаюсь. Хозяин предупреждал,