Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

— Говори! — велел Фульвий Флакк, по воле народа[6K30] сохранивший начало над армией, осаждавшей Капую.

Невий поднялся, распрямившись во весь свой громадный рост, и начал речь. Он был умел в словах менее, чем в деле, но все эти патриции и сенаторы без тени усмешки внимали неловко связанным словам центуриона, зная, что он не будет занимать их внимание пустыми разговорами.

— Наша конница хуже кампанской! — сказал Невий. — Кампанская уступает нумидийцам. А чем берут нумидийцы? Своей неутомимостью и умением бросать дротики. У нас тоже есть воины, сражающиеся дротиками. Это велиты. И если бы мы сумели сделать так, чтобы враги сражались с велитами, мы добились бы успеха. Но велиты уязвимы при быстрой атаке конницы, так как, разбросав дротики, не могут себя защитить. Их могли бы защитить триарии, но они не поспеют за велитами. Их могли бы защитить всадники, но велиты не поспеют за ними. Но так как необходимо, чтобы велит и всадник сражались вместе, я предлагаю посадить велита позади всадника. Ста всадникам мы придадим сто велитов, каждый из которых будет вооружён пятью, нет, лучше семью дротиками! Пусть велит скачет вместе с всадником, а во время боя соскочит с коня и начнёт бросать дротики. Велиты будут поражать врагов, а всадники, если потребуется, защитят велитов. Я так считаю.

Центурион поклонился, давая понять, что закончил, и сел.

На какое-то время установилось молчание, офицеры переглядывались между собой, не зная, что на это сказать. Затем Фульвий негромко промолвил:

— А что, мне нравится эта идея. Наши всадники не приучены метать дротики, но велиты владеют этим искусством. И им не придётся бежать, если враги попытаются сойтись в рукопашной схватке. Думаю, стоит попробовать!

Так и поступили — попробовали. Когда кампанцы в очередной раз вышли за ворота, чтобы встретить обоз, навстречу им устремились три турмы всадников, каждый из которых имел за спиной лёгкого на ногу велита, вооружённого семью дротами. Враги с громкими криками поскакали на римлян, предвкушая забаву. Когда оба отряда разделяли с полсотни шагов, римляне остановили коней, и велиты, спрыгнув на землю, принялись швырять дротики, поражая опешивших от столь неожиданного манёвра капуанцев. А потом в расстроенные ряды врагов врезались римские турмы, довершившие разгром.

Врагов гнали до самых городских ворот, истребив немалое число их. В это время другой отряд захватил обоз. Успех был полным.

Кто только не хвалил после этого случая Невия! Каждый, даже самый сопливый трибун счёл своим долгом браво похлопать по плечу гиганта-центуриона. Офицеры закатили в честь смышлёного примипилария пирушку, а Фульвий украсил его широченную грудь золочёной фалерой — знаком особенного отличия.

После этого случая дела римлян пошли ещё лучше, а обитатели Капуи стали страдать от голода, впадая во всё большее отчаяние. Засевшие в Капуе с гарнизоном Бостар и Ганнон отправляли к Ганнибалу одного гонца за другим, взывая о помощи. Ганнибал в то время стоял в Таренте, тщетно пытаясь занять акрополь. На призывы своих офицеров он отвечал молчанием, пока те не заявили прямо, что ещё немного, и город падёт. К тому времени Ганнибал уже реально оценивал, что за сокровище представляет Капуя — город ничтожных торгашей; но от Капуи зависела позиция Кампании, а с кампанцев брали пример многие другие общины, всё ещё колебавшиеся между римлянами и карфагенянами. Потому Ганнибал принял решение помочь осаждённому городу.

План его был прост и решителен. Оставив большую часть армии в Таренте, он с конницей и несколькими полками пехоты стремительным маршем устремился к Кампании. При войске находились слоны, присланные из Карфагена. Римляне прознали о приближении Пунийца, когда тот разбил лагерь всего в переходе от города. Генералы встревожились. Имя Ганнибала уже не страшило, как прежде, но…

— Отнесёмся к противнику с уважением, которого он заслуживает! — решил Фульвий. — Я не хочу разделить судьбу Варрона или Павла.

Римские генералы разделили войско на три части, одна из которых стала против кампанцев на тот случай, если они предпримут атаку из города, другая — против самого Ганнибала; конница перекрыла дороги.

Римляне не ошиблись в своих ожиданиях: Ганнибал связался через посланцев с Капуей и назначил решительную атаку. На рассвете на равнине у римского лагеря появились нумидийские всадники. За ними из утренней дымки величаво выплыли пугающие громады слонов, сопровождаемые ровными шеренгами облачённых в белые хитоны иберов. Римляне начали поспешно выходить из ворот, давая понять, что намерены принять вызов.

Центурия за центурией, манипула за манипулой ровными квадратиками вытраивались в три линии перед лагерем. Четыре легиона — числом поболе, чем у Ганнибала. На долю кампанцев предназначалось лишь два.

Они-то, кампанцы и открыли бой, издав вопль, подобающий трусливым бабам. Нестройные толпы италиков вместе с пунийцами, что составляли гарнизон Капуи, устремились к римскому лагерю. Навстречу им отправился Аппий Клавдий Пульхр. Короткая беспорядочная схватка, и кампанцы покатились назад, по пятам преследуемые римлянами. Теперь дело было за Ганнибалом.

Полки Пунийца действовали более организованно, да и воины его — не чета изнеженным кампанцам. Слоны вселили робость в молодёжь, прежде не имевшую дела с гигантскими животными, нумидийцы забрасывали легионеров дротиками, яростные в бою иберские наёмники ловко вгоняли отточенные мечи в бреши. Римляне попятились, но дрались отчаянно.

Невий, как и подобает лучшему центуриону, сражался в первых рядах. Превосходящий мощью любого врага, он сразил четырёх иберов: первого копьём, ещё двоих достал клинком, последнему разбил голову умбоном — при этом получил ранение в руку. Наконец его и ещё с десяток воинов оттеснил и сбросил в ров оглушительно трубящий слон. Отбив скутумом брошенное копьё, центурион выбрался изо рва и перебрался с помощью товарищей через острые копья вала.

Бой уже кипел здесь. Карфагеняне всё усиливали натиск, грозя ворваться в лагерь. Ну а дальше вспыхнет паника, и могут дрогнуть воины не только Фульвия, но и Пульхра, что решат, что враги одержали верх и вот-вот ударят им в спину.

Именно об этом думал Фульвий, с резервной манипулой пытавшийся заткнуть брешь. Признав забрызганного кровью Невия, генерал оживился.

— Шестой легион смят! Надо остановить их! — закричал он. — Иначе они ворвутся в лагерь, и тогда нам придётся несладко! Остановить! Фалеру, если сделаешь это!

Невий лишь досадливо отмахнулся от этих слов. Причём тут фалера! Поймав взгляд стоящего рядом воина, он признал Септимия, центуриона из его же легиона. Невий подмигнул товарищу, тот оскалил в ответ зубы, отмеченные обширной щербиной.

— Знамя! — закричал Невий.

Кто-то из-за спины подал ему сигнум. Вцепившись что есть сил в полированное древко, центурион сиганул в ров, прямо на голову карабкающихся наверх врагов. Одного из