Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

— Точно, на всё. Потому хорошенько подумай, прежде чем дашь ответ. Готов ли ты заключить сделку, приемлемую для нас обоих?

— Это зависит от того, каковы будут условия сделки.

— Ты правильно мыслишь, Омту триста шестьдесят восьмой. Я не потребую от тебя ничего сверхъестественного. Ты просто должен рассказать мне, кто побывал у тебя в последнее время и чего он или они хотел или же хотели. Если будешь искренен и правдив, я оставлю в покое тебя и твоё капище, а, значит, и надежду на возвращение твоего хозяина. Если же нет, вы никогда не встретитесь. Вы вообще обратитесь в никогда. Так, каков твой ответ?

Омту пожевал губами. В выцветших глазах его нельзя было прочесть ни единого чувства, но пальцы правой руки медленно сжались в кулак, словно проверяя свою силу.

— Ладно, я готов пойти на компромисс, — нехотя выдавил жрец.

— Как ты заговорил! — восхитилась Леда. — Компромисс так компромисс! Итак, кто посещал тебя в последнее время?

Вновь помедлив, кемтянин с видимой неохотой ответил:

— Кеельсее.

— Мой друг Кеельсее! — обрадовалась Посвящённая. — Я так и полагала.

— Как часто он у тебя появлялся?

— С начала Баггарта трижды.

— Вот как! Ты знаешь, что такое Баггарт?

— В общих чертах.

— Это радует, что в общих. Больше тебе, пожалуй, знать и не стоит! — прокомментировала Леда. — Что же наш друг Кеельсее хотел узнать?

— В чём суть Баггарта и кто ведут Игру.

— Немного. Что ещё?

— Куда подевались Посвящённые, именуемые Командор, Русий, Чёрный Человек. Он спрашивал и о тебе.

— И каков же был ответ?

— Оракул не располагает информацией об этих людях.

— Не совсем людях, — поправила Леда. — Даже о Шеллауре?

— Кто это?

— Твой хозяин.

— О нём тоже.

— Да… Бедный Шеллаур! Не позаботился о точке возврата. Я была лучшего о нём мнения. Но продолжай.

— Кеельсее пересказал историю атлантов, о великой державе и её гибели, причиной чему было властолюбие нескольких Посвящённых.

— И его в первую очередь! — не преминула вставить Леда. — Чего он хотел, когда приходил во второй раз?

— Оракул подтвердил его предположение, что Баггарт ведёшь ты.

— Всё?

— Последний раз он был совсем недавно.

— И что он узнал?

— Оракул подтвердил, что угроза исходит с Востока.

Леда почесала носик и оглушительно чихнула.

— Здоровья тебе на годы, — вежливо пожелал Омту.

— Маловато, старичок. На тысячелетия и тысячелетия! На меньшее я не согласна! По твоей физиономии вижу, что ты рассказал обо всём, что знал.

— Ты не ошибаешься.

— Ладно, поверю на слово. Теперь условимся вот о чём. Держи-ка кольцо. — Леда стащила с пальца и бросила Омту свой перстень. — Это особое кольцо. Стоит потереть его, и услышишь мой голос. А я услышу твой. Когда Кеельсее придёт в следующий раз, ты возьмёшь кольцо и скажешь одно-единственное слово: пришёл. Тебе понятно?

Омту медленно покачал головой.

— Это предательство!

— А ты как хотел! — засмеялась Леда. — Предательство, измена — это один из китов, на которых покоится Игра! Но предашь ты не своего хозяина, а человека, являющегося причиной многих бед. Если я захвачу его, твой хозяин получит шанс вернуться. В любом случае лишь твоё сотрудничество гарантирует сохранность Оракула и надежду на возвращение Шеллаура. В противном случае я подарю тебе стеклянный куб размером с самую большую пирамиду. А внутри этого куба окажется твой Оракул. Только уже никто и никогда не сможет им воспользоваться!

— Я всё понял, — сказал жрец.

— И исполнишь мою просьбу!

— Да.

— Отлично! Это всё, что я хотела от тебя услышать. Надеюсь, что не обманешь. Мне не хочется утруждать тебя клятвами.

— Не обману, — мрачно пообещал Омту.

— В таком случае, прощай! И не провожай меня, я знаю дорогу.

Легко поднявшись, Посвящённая направилась к выходу. В этот миг из рукава Омту вылезло нечто, похожее на гибкий прут — аспид, укус которого вызывает мгновенную смерть. Омту отвёл руку, намереваясь метнуть гада в спину Леды, и в тот же миг с изумлённым криком выронил распустившуюся алую розу. Обернувшись, девушка погрозила жрецу пальцем и рассмеялась. Потом она исчезла, не тронув ногой припорошённого пустынным песком порога.

Она ушла, а Омту со странной улыбкой ещё долго рассматривал ослепительно яркую розу…

11.2 Римляне осаждают Капую. Квинт Невий отличается дважды в сражениях, в каких Ганнибал терпит неудачу. Ганнибал идет к Риму, но, не добившись успеха, отступает

Вопреки предположению Ганурия, Квинт Невий не погиб в битве при Каннах. Так же, как и его приятель, он был ранен и лишился чувств. Карфагеняне из уважения к доблести римлянина, на чьём теле было с десяток кровавых отметин, подобрали его и выходили. Больше года центурион пробыл в плену, а когда совсем выздоровел, обманул стражу и сбежал. Пока война не была закончена, он не имел права, уповая на былые заслуги, прохлаждаться в карфагенском обозе.

Центурион вернулся к своим и был направлен в войска под Капую. Занимавшийся его делом квестор не стал даже интересоваться подробностями побега. Рим как никогда нуждался в опытных воинах, способных натаскивать молодняк, а центурион Невий был как раз таким воином.

Квинт Невий был направлен в шестой легион, получив под начало манипулу. Трибуны, командовавшие легионом, были искушены в ратном деле куда менее центуриона, и так уж случилось, что вскоре Невий стал играть роль главного советчика, и люди из самых знатных родов, отмеченные громкими именами и гордящиеся славными предками, не гнушались прислушаться к словам простого центуриона.

Он дельно советовал, отважно сражался, на совесть учил своих воинов. Манипула Невия неизменно имела самые меньшие потери, и командиры отмечали старого центуриона благодарностями, а то и фалерами. Он был одним из немногих офицеров, кто получил золотую фалеру. А случилось это вот как.

Римские легионы крепко заперли Капую, лишив капуанцев возможности распоряжаться собственными землями, но совершенно блокировать город они не сумели. Капуанцы время от времени доставляли за стены обозы с зерном и стада быков, а все попытки римлян воспрепятствовать им разбивались о превосходство вражеской конницы. У капуанцев была отменная конница, лучшая в Италии. Закованные в цельные доспехи всадники, сидевшие на крепких лошадях, без труда обращали в бегство зелёную римскую молодёжь, неумелую в конном бою, а то давали бой и манипулам, отражая натиск гастатов и принципов ровно столько, сколько требовалось, чтобы обозы прошли через кольцо римской стражи. Иначе, эта конница была головной болью римских стратегов. И, казалось, нет силы, способной с ней совладать.

— Есть! — сказал однажды Невий на военном совете. Как примипиларий он имел право на нём присутствовать. — Мне кажется, я знаю, что нужно