Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

такое княжество предложил Ксенофонту фракийский царёк Севф, пообещав за помощь в борьбе с соперниками приморские городки в своих владениях. Ксенофонт купился на это обещание и уговорил воинов помочь царьку, но негодяй обманул.

На этом великая авантюра наёмников, в какой принял участие Ксенофонт, была завершена.

Но это вовсе не значило, что Ксенофонт решил вернуться к спокойной жизни. Приключения пришлись ему по душе, да и где её было найти, спокойную жизнь. В Афинах торжествовала чернь, обрекавшая на смерть любого сколь-нибудь известного человека. Чернь осудила на смерть Сократа, а Ксенофонт вовсе не желал разделить судьбу учителя. Не то, чтоб он боялся смерти, но подобная смерть представлялась слишком нелепой. Пасть по прихоти черни! Потому Ксенофонт остался в Азии. А вскоре там объявился Агесилай, спартанский царь, посланный воевать с персами.

Агесилай был ровесником Ксенофонта, характер имел жёсткий, а замыслы — дерзкие. Спартанец пришёлся по душе Ксенофонту, а афинянин, в свою очередь, приглянулся Агесилаю.

Ксенофонт стал приближенным царя, его ближайшим советником и свидетелем славных деяний. Это не понравилось в Афинах, где каждый спартанец считался врагом. Сограждане грозили Ксенофонту изгнанием, но тот не обращал внимания на угрозы, оправдываясь перед собой.

— Я вовсе не авантюрист, — говорил он. — Я больше всего на свете мечтаю о спокойной, размеренной жизни: о семье, домике, саде. Ну, может, ещё немного о богатстве и славе… Но совсем немного!

И впрямь, грешно было упускать новый шанс обрести богатство и славу. Грешно…

Агесилаю удалось поквитаться за соотечественника Клеарха. Он наголову разбил подлого убийцу Тиссаферна, за что тот был вскоре умерщвлён по приказу царя Артаксеркса. Власть персов пошатнулась, вся Малая Азия была готова отдаться под сильную руку Агесилая. Ксенофонт был вправе рассчитывать на лакомый кусочек…

Но судьба распорядилась иначе. Подкупленные персами, фиванцы объявили войну Спарте. Агесилай был отозван на родину, Ксенофонт отплыл вместе с ним. Он участвовал в битве при Коронее, где на стороне фиванцев сражались и афиняне. Неведомо, держал ли Ксенофонт в руке меч иль был лишь свидетелем сражения, но скорей всего держал, ибо ратное дело полюбилось ему.

Кровавая брань завершилась победой спартанцев. Израненный Агесилай торжествовал, Ксенофонт же с тревогой ожидал известий из Афин. Его опасения оправдались. Афиняне осудили изменника на изгнание.

— Презренному авантюристу не место среди нас! — заявили они.

Ксенофонт почти обиделся на эти слова.

— Я вовсе не авантюрист, — говорил он. — Я больше всего на свете мечтаю о спокойной, размеренной жизни: о семье, домике, саде…

Теперь ему не оставалось ничего иного, как воевать рядом с Агесилаем. То было непростое время для Спарты, стремительно терявшей свой авторитет и влияние. Ксенофонт был свидетелем сего процесса, горького его сердцу, ибо афинянин более прочих государств уважал именно Спарту, считая идеальным её государственное устройство. В этом он был солидарен со своим приятелем Платоном, наивным чудаком, мечтавшим переделать весь мир. И потому Ксенофонт с болью в сердце наблюдал за тем, как непобедимые прежде спартиаты всё чаще терпят обидные поражения, а их полководцы нисходят до коварства и преступления клятвы.

И настал день, когда Ксенофонт понял, что стар и уже никогда не исполнит заветной мечты сделаться властителем города или какого-нибудь княжества. В тот день он пришёл к Агесилаю и попросился на покой.

— Что ты будешь делать там, вдали от войска и браней?! Ты, искатель приключений и авантюрист! — воскликнул спартиат.

— Я вовсе не авантюрист, — устало возразил Ксенофонт. — Я больше всего на свете мечтаю о спокойной, размеренной жизни: о семье, домике, саде…

В благодарность за дружеское участие спартанцы подарили Ксенофонту небольшое поместье. Изгнанник укрылся там и… Все думали, что он скоро зачахнет от скуки, но этого не случилось. Ксенофонт начал писать. Не сумев добыть себе великую славу мечом, Ксенофонт решил заработать её стилосом. Он писал много и быстро, языком изящным, что и много столетий спустя будет восхищать потомков. Он описывал свои приключения, знаменитый поход в Персиду, отдавая должное дерзости и отваге эллинов. Он писал о своём учителе Сократе. Он сочинил нравоучительную повесть об идеальном государе, посвятив её легендарному Киру[6K27].

Мир вокруг взрывался жестокими войнами. Эллины проливали потоки крови, а Ксенофонт щедро лил чернила, запечатлевая этот мир, частью которого являлся. Он не сумел достичь богатства и власти и потому желал обрести хотя бы славу: славу авантюриста, воина, мудреца.

Победоносные фиванцы лишили Ксенофонта имения[6K28], он бежал в Коринф с мольбой на устах.

— Я вовсе не авантюрист, — сказал коринфянам Ксенофонт. — Я больше всего на свете мечтаю о спокойной, размеренной жизни: о семье, домике, саде…

Коринфяне не отказали, ибо уже велика была слава Ксенофонта: авантюриста, воина, мудреца. А ещё и историка, ибо в Коринфе Ксенофонт напишет самую значимую из своих книг — историю, что продолжит повествование афинянина Фукидида.

Агесилай, с отчаянием сражавшийся с великолепным Эпаминондом, будет звать его к себе, но Ксенофонт откажется.

— Стар я стал! — скажет он. — Куда уж мне думать о приключениях. Достаточно того, что у меня есть семья, домик, сад. Достаточно…

Агесилай отправится в Египет, где умрёт — собственной смертью, в возрасте, столь почтенном, что это вызовет общее удивление: и возраст, и естественная смерть. А Ксенофонт ещё будет жив и напишет похвальное слово в память друга. Седой, но ещё крепкий старик, он будет сидеть в саду, окружённый внуками и правнуками, и говорить им:

— Я вовсе не авантюрист, детки. Я больше всего на свете мечтаю о спокойной, размеренной жизни: о семье, домике, саде…

Он проживёт девяносто лет и умрёт своей смертью. И с уходом его в мире станет одним авантюристом меньше.

Люди запомнят его, как историка и философа, ученика Сократа. А он был прежде всего авантюристом, упрямо не желавшим в том признаваться.

Отражение-10

(год 79.11.538 от смерти условной бабочки)

Код Хранителя — Zet-194

Ещё один странный год. Развитие событий вызывает уже опасения.

Война в Италии приобретает новое ожесточение. Римляне бьют генералов Ганнибала, сам Ганнибал бьёт римлян, доказывая, что его полководческий дар непревзойдён. Центрами противостояния остаются Капуя и Тарент, судьба которых, кажется, решит исход войны.

Перспектива: Скорого окончания войны ждать не стоит, особенно, если Ганнибал найдёт возможности для пополнения армии.

Братья Сципионы чрезмерно зарываются в представлении о собственной непобедимости и бездарности противостоящих им карфагенских полководцев. Расплата оказывается незамедлительной. Оба Сципиона погибают, губя свои армии. Иберия фактически оказывается под контролем карфагенян.

Перспектива: Карфагеняне очистят Иберию и пойдут через Альпы на соединение с Ганнибалом.

Марцелл захватывает внешнюю стену Сиракуз и пытается