Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

всадников кстати. Мы понесли немалые потери. Будем считать, что обо всём договорились. Завтра мы начнём переходить реку. Обеспечь переправу. Если возникнут какие-нибудь проблемы, можешь рассчитывать на моих воинов.

— Всё под контролем! — Гумий снисходительно, почти развязно шлёпнул Леду по округлому, белеющему из-под хитона колену. Та поморщилась, но сдержалась.

— Завтра! — сказала она. — Завтра! И помни, не лезь к Юльму! Это будет тебе дорого стоить!

— Ты тоже помни о своём обещании! — ответил в тон Гумий и оттолкнул лодку.

С тем они и расстались, направившись к своему берегу каждый…

Наутро полки воинов Чёрного Солнца начали переходить реку. Всадники преодолевали преграду, держась за гриву. Для самых нерешительных, коих вода пугала сильнее смерти, Аландр распорядился изготовить плоты. Искушённые в преодолении водных преград шизцу, приторочив доспехи к седлу, плыли подле на надутых козьих мехах.

На противном берегу встречали люди царя Эвтидема, выводившие на дорогу и обеспечивавшие припасами. Бактры с недоверием посматривали на неведомых пришельцев, особенно на черноголовых, чей облик был до уродливости непривычен. Гордые степняки, не скрывая чувств, дивились на диковинные причёски, причудливые секиры и мечи, массивные самострелы, совершенно не похожие на привычные скорпионы.

До Бактр двигались без приключений. Лишь у самой столицы произошла небольшая заминка. У Гумия всё же возникли проблемы. Царь Эвтидем с лицом безвременно состарившегося пастуха вдруг посчитал себя обманутым и попытался вернуть власть, беззастенчиво присвоенную ближайшим помощником. Заручившись поддержкой нескольких офицеров, он отважился арестовать Гумия, но не догадался убить. Покуда Эвтидем размышлял, как поступить с коварным Менандром и кому поручить войну против вторгшихся в его земли варваров, Гумий привычным движением переломил надвое неразлучную трость. Первым рухнул на пол стоявший подле него офицер, следующий удар нашёл Эвтидема. Последних двух недругов Гумий уложил, действуя царским мечом. Они не могли победить, ибо не имели за плечами той школы владения оружием, что за столетия прошёл Посвящённый.

После того как царь с лицом безвременно состарившегося пастуха был выведен из игры, Гумий уже, не скрываясь, объявил себя повелителем Великой Бактрии. Юнца Тиридата он назначил западным князем и приказал привести тридцать тысяч всадников. Отменная конница, закованная в кольчуги и пластинчатые доспехи, начала собираться в назначенной для зимовки Габиене. Туда же направлялись бактрийцы и армия Солнца.

Гумий твёрдо держался слова, данного Леде. Ничем не выдавая давнее знакомство с Аландром, он перекидывался с ним лишь малозначимыми словами, бесстрастно встречая те изучающие взгляды, какими одаривал время от времени о чём-то смутно напоминавшего ему незнакомца Аландр. Гумий вообще старался держаться поодаль, окружив себя блестящей свитой из бактрийских, согдийских и парфянских вельмож. Он даже расположился отдельным станом, сообщаясь с Ледой через доверенных посланцев.

И должно было случиться нечто сверхординарное, чтобы король Менандр вот так запросто, собственной персоной, без предупреждения и свиты примчался на взмыленном коне к шатру Таллы. Он старался не называть Посвящённую по имени, опасаясь проговориться, произнеся настоящее, и потому говорил просто «ты».

— Ты нужна мне. На пару слов! — крикнул Гумий вышедшей на шум Леде.

Пожав плечами, — этот жест предназначался Аландру, — Талла подошла к Посвящённому.

— Что у тебя? Говори! — велела она, видя, как губы Гумия расползаются в кривоватой усмешке.

— Мне донесли, что в северных степях к востоку от Гирканского моря объявились орды кочевников.

— И что же? Это дикари, для нас безопасные. Если мне не изменяет память, они именуют себя массагетами.

— Точно, — подтвердил Гумий. — память тебе не изменяет. Это их предки когда-то прикончили Кира. А теперь они не одни. Дозорные видели воинов, облачённых в стальные латы и даже витязей в греческих шлемах. Ты знаешь, что это значит? — Талла медленно покачала головой, то ли демонстрируя неведение, то ли не желая выказывать осведомлённость. — А это значит, что против тебя объединились все племена западной части Степи: от презираемых тобой массагетов до сарматов и даже скифов. И все они спешат сюда, чтобы свернуть нам шею. У тебя по-прежнему нет соображений на этот счёт?

С мгновение Леда молчала, после чего её губы негромко вытолкнули одно-единственное слово.

— Арий!

— Уверена? — спросил Гумий, но видно было, что известие о причастности Ария не стало для Посвящённого откровением.

— А кто же ещё?! — обретая обычную уверенность, ответила Леда. — Братец всё же подсидел меня. Он подкрался с той стороны, откуда я не ожидала. Он знает, что главное для меня — время. И он хочет лишить меня этого времени! Мы застрянем на год или два, дав правителям Запада возможность объединиться. И тогда новому Александру придётся иметь дело с пятью Александрами и с громадною ратью воинов, искушённых в жестоких сражениях! Хитрый план! Но братец слишком самонадеян, ему не удастся изменить ход Игры! Никому не удастся!

— И что же ты намерена делать?

— Я знаю, а тебе это знать ни к чему. — Талла обернулась к возвышавшемуся за её спиной скалою Аландру. — Не стоит беспокоиться. Прикажи оседлать Зарю.

— Ты поедешь одна? Может все-таки стоит...

Аландр умолк, понимая, что предложение будет отвергнуто. Так и случилось. Талла покачала головой.

— Нет, я способна разобраться с этой проблемой сама. Да и невелика проблема! Я способна позаботиться о себе.

Аландр не стал спорить, ибо уже много раз имел возможность убедиться, что с этой женщиной спорить бессмысленно. Он лишь пожал могучими плечами.

Тем временем слуга подвёл осёдланную Зарю — белоснежную красавицу-кобылу Таллы. Одарив Аландра улыбкой, девушка вскочила в седло и тронула поводья…

К вечеру она была уже далеко. Заря неторопливой рысью отмеряла путь меж холмов.

Потом пришла ночь, лунная и звёздная. Когда последний отблеск дня растворился за плавной грядой холмов, с Таллой произошла причудливая метаморфоза. Хрупкое девичье тело раздалось в плечах и вытянулось. Изящный серебряный шлем обрёл хищный гребень, кольчуга обратилась в тяжёлую угловатую броню. Столь же чудесному превращению подверглась и Заря, сохранившая масть, но обратившаяся в громадного жеребца с налитыми чёрной кровью глазами.

Звезды бесстрастно внимали этому чуду, изумлённый месяц, до предела отворив своё око, обратился луну. Едва это произошло, всадница взвилась в воздух, приближением своим заставив ночное светило шарахнуться прочь, и устремилась ввысь — туда, где должно взойти Солнце…

11.4 Горшечник Патрокл продолжает делать карьеру. Антиох покоряет Армению

Злую шутку сыграла мерзавка-судьба с Патроклом, горшечником из Селевкии. После злосчастного побоища с египтянами, когда Патрокл бежал с поля сражения, не чуя под собой ног, единственной его мечтой, его страстным желанием было вернуться в родной дом — к жене Гиерее, деткам, гончарному кругу. Ещё недавно этот самый круг был ненавистен Патроклу, а