"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

объекте генштаба! – цедил он сквозь зубы тоскливо изучавшему носки сапог прапорщику, командиру взвода охраны полигона. – Один из ваших подчинённых спал с иностранкой, но ни одна сука не соизволила известить особый отдел!

– Сука бы, может, и известила! – вскинул голову взводный. – А мы доносить не приучены! Потому что…

– Ваше чистоплюйство стоило жизни четверым офицерам! То есть уже пятерым! Последний умер в больнице, не приходя в сознание, – пресёк излияния майор. – Одиннадцать детей остались без отцов! Зато вы все чистенькие!

Неотвратимая отправка прапора под трибунал утешала слабо. К счастью, появился переполненный энтузиазмом Ивчев и принёс фото Азикавы (перебралась на Невриду чуть раньше предполагаемого родственника, получила гражданство Союза, по паспорту 31 год, но выглядит моложе и вообще симпатичная, если так можно сказать о трупе). После чего рассказал чрезвычайно странные подробности её смерти.

На первый взгляд история казалось простейшей. Отдел организованной преступности громил очередную перевалочную базу наркоторговцев. Ментам повезло: транспорт с червячьими фруктами пришёл из Невриды как раз накануне, курьеры ещё не успели убраться и отдыхали тут же. При штурме погибли милиционер и все четверо курьеров, включая Азикаву. Возлюбленная сержанта Байрами оказалась сотрудницей компании, поставляющей манго и бананы. Прикрытие для наркоторговли идеальное. Где лучше замаскировать червивые плоды? Правильно: среди нормальных!

Начальство похвалило Ивчева за успешный рейд, но сам капитан чуял исходящий от дела гнилой запашок.

– У нас после стрельбы положена баллистическая экспертиза – выяснить, кто именно клиентов на холодок отправил. Отстреляли все стволы, и выяснилось: убили не наши, но и ни один из захваченных пистолетов тоже не подошёл. Уйти после начала операции не мог никто: мы дом обложили так плотно, что блоха не выскочит. Значит, кончили её заранее, ещё до начала налёта. И сами же его спровоцировали. Брали мы гадюшник в пожарном порядке, по звонку осведомителя, который после этого исчез. Думаю, навсегда… Осталось понять: зачем оно всё сделано?

Сокол не понимал, в чём честно и признался, прибыв на конспиративную квартиру в Рыбном переулке. Бывший полковник разведки, а ныне помощник главного идеолога партии товарища Яншича Деян Ранковац внимательно выслушал все подробности дела, потом долго ходил по комнате, хмурился, присел к столу, раскурил трубку – и начал неторопливо рассуждать вслух:

– Про то, как они всё организовали, ты установил совершенно правильно. Уммаханку пристрелили, чтобы спровоцировать её любовника на теракт. Вопрос: для чего такие сложности? Если один из убитых офицеров чем-то мешал, проще было бы пырнуть его ножом в переулке.

– Значит, мешало несколько? – наудачу предположил майор. – Да нет, чушь! Если бы хоть один из них что-то собой представлял! Но все пятеро – серые штабные мыши из управления тыла. Двое лейтенантов, три старлея… Может, что-то связанное с воровством?

– Тогда стоило взорвать всё управление. Ибо, как говаривал ещё Дракан Могучий: любой обозник через пять лет службы казни достоин! – хмыкнул Ранковац. Задумчиво постучал трубкой о пепельницу, помолчал и наконец изрёк: – Ты тут говорил, как наркодельцы прячут червивые плоды среди нормальных. Так чего бы им не прикончить пятерых, чтобы скрыть причину убийства одного? Если дело и правда связано с хищениями, значит, кто-то из пяти их обнаружил, и ему заткнули рот. Остальных же четверых положили, чтобы мы не поняли, кому именно заткнули и за что. Изучай, чем конкретно они занимались последнее время. Проверь: не писал ли кто-то начальству докладную относительно замеченных нарушений? Не жаловался ли особистам? Ну и, конечно, на Невриду съезди, с родными сержанта поговори. Да, и, если найдёшь что-то стоящее, не вздумай докладывать по начальству, пока не расскажешь мне.

Сокол представил себе безмятежно улыбающегося начальника своего отдела, и по спине пробежал холодок. Подполковник ему, скорее, нравился.

– Он что – тоже?

– Точно не уверен. Зато знаю, что он ставленник руководителя управления политического контроля. Который, как ты помнишь, и хороший приятель Яншича, и значится в списке Пхунмилаво. Так что доверять ему в любом случае нельзя. И вообще никому нельзя, даже себе. Мне можно. Иногда.

Майор рассмеялся.

– Уже боюсь спрашивать, на кого работает капитан Ивчев?

– Чист, но обременён семьёй, и ради её благополучия может пойти на многое.

Будимир вздохнул про себя. Его собственная супруга отличалась покладистым характером, а потомство ограничивалось годовалой дочкой, но получать хотелось всё равно побольше.

На пятый день после преступления грустные мысли о семейном бюджете усугубила тоскливая рутина заходящего в тупик расследования. Биографии убитых офицеров, их семьи, связи и направления работы были просмотрены под лупой и просеяны в сите – ничего! Самым подходящим кандидатом казался старший лейтенант Антал Грабар. Во-первых, незадолго до смерти вернулся из командировки на Невриду. Во-вторых, сам родился там, являясь на три четверти хонорцем, на четверть джалнутом и, по джалнутской линии, троюродным племянником начальника своего отдела полковника Шефката Чарчани. Собственно, дядя его в генштаб и пристроил.

Заметь нечто неположенное кто-то другой из пяти, написал бы докладную, но таковых не обнаружено. Значит, можно предположить, что юный Антал пошёл к дяде, тот успокоил родственника, обещал во всём разобраться, а сам сообщил, что племянничек слишком много знает… Логично и вполне возможно. Только что именно он узнал?

Вернувшись с Невриды, убитый две ладони составлял сводную ведомость имущества, передаваемого с армейских складов в хранилища народного ополчения. Подписав соглашение с Лигой о взаимном сокращении армии и флота, товарищ Грдамич надул партнёров. Часть сокращённых пошла в структуры, формально к вооружённым силам не относящиеся. Самые отборные громилы, прежде всего из десантников – в республиканские милицейские спецназы: вендский «Медведь», хонорскую «Рысь», тогтарейский «Волкодав» и невридскую «Кобру». Большинство прочих – в ополчение, которое в мирное время подчиняется властям республик, и лишь в военное – министерству обороны. Задачи ополченцев известны: защищать города и другие важные объекты от вражеского вторжения до подхода регулярных частей. В случае оккупации территории – переходить к партизанской войне.

Сокол в очередной раз уставился на фотокопию командировочного отчёта. Грабар летал разбираться с передачей ополченцам сапог, котелков, ремней, гимнастёрок и прочего армейского снаряжения. Разобрался и пожаловался в записке на недостачу имущества на складах, нарушения его хранения и прочий традиционный бардак. В воровстве никого не обвинял, да и, похоже, если интенданты и крали, то по мелочам – не потому, что совесть проснулась, а просто спрос на военное шмотьё невелик. Помимо прочего, вскользь упомянул о перемене границ территориальных округов ополчения. Раньше они совпадали с армейскими, а теперь нарезаны по-новому, и непонятно: какой склад минобороны в какое хранилище ополчения должен свои излишки отправлять?

Так и есть: вот новый план территориальных округов, который использовал Грабар.