Песнь Ариадны - Guiltythree

Когда Дар из клана Махарана услышал эти слова, он осознал, что что-то действительно вошло в его глаза.

А затем оно вошло в его душу.

В тот же миг миллионы отражений вокруг Красного Холма пришли в движение.

Шахтёр несколько раз моргнул, заметив, что его отражение в какой-то момент перестало повторять его движения. Рядом с ним его жена тоже смотрела на стену своего дома в замешательстве.

Официантка принимала заказ у клиента, но отвлеклась. Ей показалось, или отражение смотрело на неё, а не на гостей?

Пробуждённый воин увидел тело, падающее с высоты Красного Холма. Оно ударилось о поверхность стекла с отвратительным хлюпающим звуком, окрашивая площадь внизу в красный цвет. Он бросился к нему, потрясённый, и увидел своё бледное отражение в растущей луже крови. Отражение выглядело странно равнодушным, несмотря на его страх и смятение.

Жители по всему городу замерли, в шоке глядя на жуткое зрелище непослушных отражений, и пока они смотрели на сверкающее стекло, безжалостное присутствие проникло в их глаза.

Улицы Красного Холма наполнились криками, заставляя мистическое стекло вибрировать.

Крови не было.

Не было и трупов.

Но к тому времени, когда на следующий день взошло солнце, Красного Холма больше не существовало.

Глава 2804

Санни помчался к Стеклянному Аду, как только до него дошла весть о случившемся там. Разумеется, было уже слишком поздно…

Красного Холма больше не было.

Половина Домена Тоски уже исчезла. Как на Земле, так и в Царстве Снов, власть Бессмертного Пламени стремительно рушилась. Чума поглотила каждый человеческий город, бесчинствуя среди населения — к настоящему моменту даже не было ясно, были ли последователи Астериона в меньшинстве или нет.

Однако было ясно одно: в будущем всё станет только хуже.

Довольно скоро Домен Голода поглотит Домен Тоски полностью… как это уже произошло в Стеклянном Аду.

Красный Холм стал первым человеческим городом, полностью перешедшим в руки Порождения Снов, но он не будет последним. Нефис и Санни проигрывали пари, предложенное им Астерионом… по сути, пари уже можно было считать проигранным. Они потерпели сокрушительное поражение в войне идей.

Что ж, это было очевидно. Ведь ублюдок жульничал с самого начала. Война идей? Борьба за завоевание поддержки общественности?

Какой в этом смысл, если противник может свободно манипулировать человеческим разумом?

Правда не имела значения. Факты не имели значения. Чьи-либо взгляды и способность донести эти взгляды тоже не имели значения. Важно было лишь то, насколько кто-то подвержен зловещему влиянию Астериона, потомка Бога Сердца… бога душ, эмоций и голода.

А поскольку Астерион был Верховным, в мире было мало тех, кто способен противостоять его коварному Аспекту.

…Впрочем, Санни и Нефис предвидели такой исход. Они быстро поняли, чем закончится война идей. Именно поэтому они тоже искали способ сжульничать — способ запечатать Астериона, не уничтожая каждого человека, знавшего о его существовании и, следовательно, носящего его идею в своём сознании. Так что они никогда не собирались всерьёз выиграть его пари.

Они просто выигрывали время, пока не будет найдено решение.

И в конце концов они его нашли.

Если точнее, его нашла Кэсси.

Просто способ обмануть Астериона, лишив его возможности поглотить всё человечество, был не менее сложен, а во многих отношениях и куда опаснее, чем вести с ним тотальную войну. Да и осуществить его мгновенно они тоже не могли.

Так что, хотя потеря целого города в пользу Домена Голода — вместе с его Цитаделью и Трансцендентным правителем — была тяжёлым ударом, Санни не слишком беспокоился о Красном Холме. Его падение в руки Порождения Снов не было той причиной, по которой он спешил сюда из Рэйвенхарта, преодолевая Равнину Лунной Реки и Божью Могилу с ужасающей скоростью.

Причина была совсем иной.

«Боги…»

Стоя на сияющей стеклянной равнине, где не было видно ни единой тени, Санни смотрел вперёд в ошеломлённом молчании.

Человеческий город, известный как Красный Холм, с его последнего визита претерпел серьёзную трансформацию.

Во-первых, теперь на стеклянной равнине, казалось, стояли два одинаковых города и две одинаковые Цитадели… что, конечно же, было лишь иллюзией.

На самом деле за городом на равнине возвышались колоссальные Врата Сна. Их поверхность была подобна безупречному зеркалу, и потому в них отражалась идеальная копия города.

И в отражении, и в реальности город был полон людей.

Он был полон и огромных, отвратительных Кошмарных Существ.

Составлявший их необъятный океан затоплял улицы, изливаясь на равнину за пределами города. Вид бескрайней орды могущественных мерзостей, между которыми спокойно двигались люди, был одновременно жутким и леденящим. Глядя на них, Санни невольно нахмурился и стиснул зубы.

«Этот чёртов психопат…»

Конечно же, он знал, что миллионы людей и мириады Кошмарных Существ на самом деле были одним человеком. Все они были сосудами Мордрета, Короля Ничего.

«Он убил их всех».

Санни закрыл глаза, и его лицо исказила гримаса боли.

Город, полный людей, исчез в мгновение ока, множество жизней угасло по воле зловещего Верховного.

Такой резни он не видел со времён Антарктиды.

«Чёрт, чёрт, чёрт!»

В его душе на мгновение вспыхнуло убийственный гнев.

Как будто у них и без того не хватало проблем с Астерионом. Теперь ещё и Мордрет решил напомнить о своём существовании.

Солнце садилось, и вся стеклянная равнина сияла, как океан расплавленного золота. Вдали сосуды Мордрета суетились внутри Красного Холма и вокруг него. Санни чувствовал их тени впереди… и под собой тоже.

Он взглянул вниз.

Несмотря на то, что стеклянная равнина выглядела безмятежной, под её поверхностью кипела ужасающая бойня. Сосуды Мордрета затопили тоннели Улья, ведя кровавую войну с мерзостями, обитавшими в его глубинах.

Одних Кошмарных Существ убивали и добывали из них мясо и осколки души, остальных забирал себе Король Ничего, и они сами становились проводниками его фрагментированной души.

Пока Санни вглядывался в глубины сияющего стекла, его отражение посмотрело на него в ответ.

Оно улыбнулось.

«Добро пожаловать, Повелитель Теней!»

Санни уставился на собственное отражение, испытывая сильное желание разбить стеклянную равнину и стереть его с лица земли.

Его останавливало лишь понимание того, что если он так поступит, на него с улыбкой будет смотреть тысяча таких отражений из осколков.

Глубоко вдохнув, он сдержался и прошипел:

«Что ты натворил, чёртов псих?»

Его отражение несколько секунд не реагировало, а затем усмехнулось.

«Ну, я просто устал быть бездомным. Вот и сделал себе дом».

Оно ухмыльнулось.

«Вполне справедливо, что такой почтенный король, как я, построил себе замок, верно? Люди могут звать меня Мордретом