Песнь Ариадны - Guiltythree

Официантка хотела найти способ снова понять свою дочь. Раньше она думала, что повар несёт чепуху, но теперь сама искала его, чтобы задать вопросы. Он долго говорил о старейшем Верховном, лорде Астерионе… и чем больше он говорил, тем больше его слова казались ей разумными.

Тем временем дела во внешнем мире становились всё хуже и хуже.

В ОССК были протесты. Кровь пролилась на улицах Рэйвенхарта. В Бастионе вспыхнул большой пожар, поглотивший целые улицы, прежде чем его потушили.

Новый слух распространился быстрее огня — слух о том, что Меняющая Звезда пытала и заключила в тюрьму одного из своих собственных Святых. Именно тогда Красный Холм внезапно оказался отрезан от внешнего мира.

Пробуждённые, которые раньше приносили новости из мира бодрствования, перестали возвращаться в Царство Снов. Торговый караван, который должен был прибыть в конце месяца, так и не прибыл.

Владыка Ада отправил на запад несколько когорт воинов, чтобы выяснить, что случилось. Они обнаружили огромные повозки, стоявшие на ладони скелета мёртвого бога, гигантские Эхо, которые раньше тащили их, исчезли.

Торговец и охранники были мертвы. Некоторые трупы были разорваны на части и пожраны мерзостями, но некоторые остались целы. Смертельные раны на телах, казалось, были нанесены человеческим оружием.

Новость, которую принесли разведчики, погрузила город в тревожную тишину. Как ни странно, Владыка Ада не отправил своих Мастеров в мир бодрствования, чтобы запросить помощь у сил Домена Человечества. Он также не покинул свой город, чтобы выполнить эту задачу лично.

Ещё несколько недель прошли в напряжении и тревоге.

Ссоры продолжались, видимые всем сквозь стеклянные стены.

Кошмары с яростным пламенем и ужасной болью тоже продолжались.

Люди были злы и устали. Более того, многие начали чувствовать, что сходят с ума. Некоторые были убеждены, что их отражения ведут себя странно, другие клялись, что ловили их взгляд в бесчисленных стеклянных поверхностях.

Казалось, Красный Холм приближается к точке разрыва…

Но затем внезапно в городе снова воцарился покой.

Драк и ссор больше не было. Люди больше не относились друг к другу с недоверием и не проявляли враждебности к своим согражданам. Приятная атмосфера единства и сплочённости вернулась в Красный Холм, и он медленно возвращал свою былую оживлённость.

Добыча руды возобновилась. Завод приступил к обработке добытого стекла. Воины клана Махарана безупречно сотрудничали, защищая город, карьеры и дороги, ведущие к ним.

Кошмары тоже прекратились.

Однако Красный Холм обрёл мир не потому, что его жители научились преодолевать разногласия.

Вместо этого он обрёл мир, потому что все объединились в почитании истинного Суверена Царства Снов — лорда Астериона, Порождения Снов.

Шахтёр снова был счастлив своей жизнью. Работа на стекольном руднике была такой же тяжёлой, как и всегда, но всех шахтёров объединяло общее рвение. Его жена и родители прекрасно ладили, и его прозрачный дом наполнился теплом.

Официантка помирилась с дочерью и наконец снова увидела её улыбку. Хотя гостиница, в которой она работала, стояла пустой, многие местные жители всё равно приходили, чтобы сытно поесть. Наблюдая, как они наслаждаются едой и гостеприимством, она смогла вспомнить, почему когда-то находила свою работу такой приятной.

Пробуждённый воин был рад видеть, что его товарищи снова действуют как настоящая когорта. Какой бы конфликт ни разрушил сплочённость их подразделения, он исчез, и, более того, его младший брат, казалось, перерос свой подростковый гнев. Их семья снова обрела гармонию.

Всё по милости лорда Астериона.

Город стал идиллическим — ну, настолько идиллическим, насколько это возможно для города, расположенного в аду.

Он объединился в стремлении к общему благу. К единению…

Как ни странно, Владыка Ада оказался не последним, кто избавился от чумы. Им стал его кузен, Мастер клана Махарана по имени Карна. Когда дела казались совершенно катастрофическими, Карна пришёл поговорить со Святым Даром на шпиле Красного Холма.

Оттуда странные движения людей внизу были отчётливо видны, открытые прозрачным стеклом.

«Дар! Мы потеряли большинство наших Пробуждённых воинов из-за этой чумы. Похоже, в городе уже не осталось ни одного здравомыслящего человека… карантинные меры, которые ты ввёл, не работают! Изоляция от мира бодрствования не принесла пользы. Тебе нужно бежать и просить помощи у леди Нефис, сейчас же!»

Однако Владыка Ада, казалось, не разделял его волнения. Вместо этого он спокойно посмотрел на своего кузена.

«Почему?»

Карна был шокирован вопросом.

«Что значит почему? Мы потеряли город! Всё население находится под ментальными чарами этого монстра!»

Святой Дар вздохнул, затем покачал головой с улыбкой.

«Лорд Астерион… не монстр. Он — высшее благо».

Он посмотрел вдаль.

«Он — спасение для всех».

Глаза Карны расширились от ужаса.

Он отступил на шаг назад, но Дар был рядом с ним в мгновение ока. Схватив кузена за горло, грозный Святой одной рукой поднял его в воздух.

Он равнодушно посмотрел на Карну, затем сломал ему шею и сбросил тело с края наблюдательной площадки.

Повернувшись к горизонту, Дар медленно вдохнул и улыбнулся.

«…Для всех».

Внизу под ним Красный Холм наконец обрёл покой. Идея Меняющей Звезды больше не могла достичь его, и поэтому она не имела здесь власти. Наконец-то ему не будет сниться, что он сгорает заживо. Его люди будут в безопасности — и сейчас, и в будущем.

Будущее было светлым.

Выражение лица Дара было блаженным.

Но затем оно слегка потемнело.

Глядя на север, он нахмурился. Там, в тысячах километров…

Туманы Полых Гор бурлили.

«Ты действительно так думаешь?»

Дар из клана Махарана обернулся, пытаясь обнаружить существо, которое каким-то образом избежало его взгляда и подобралось так близко. Однако он увидел лишь своё отражение на поверхности прозрачного стекла.

Отражение приятно улыбнулось.

«Что Порождение Снов спасёт всех?»

Оно рассмеялось.

«Как он может спасти всех? Он даже тебя спасти не может».

Дар прищурился, вглядываясь в собственное отражение.

Далеко на севере из клубов тумана появлялись гротескные фигуры.

Улыбка медленно сошла с лица отражения… его собственного лица.

Оно заговорило холодным тоном:

«Однако ты можешь помочь мне спасти себя самого. За это — искренняя моя благодарность».

Рука Дара двинулась, и стекло взорвалось, стирая зловещее отражение. В то же время он крепко зажмурил глаза.

В наступившей тишине звук падающих осколков стекла был подобен ужасающей мелодии.

И из этой мелодии вновь раздался леденящий голос:

«Открой глаза».

Дар отступил на шаг.

«Открой глаза… открой. ОТКРОЙ ГЛАЗА!»

Он отказался.

Голос рассмеялся.

«Ах, я просто шучу. Я уже вошёл в твои глаза и взял