Потерянное эхо - Фарха Таннба

— Не беспокойте пока господина Илаи, фрау Лихтс, у него внезапно сестра нашлась и приехала. Они близнецы, так что не пугайтесь, если что, — попросила в какой-то момент её Рубидия. Не слишком молодая уже женщина замешкалась, но кивнула ей в ответ.

— Хорошо, фройляйн Гаусс. А о лекарствах она знает?

Алая майстерин покачала головой.

— Не думаю. — Сестра Эрсина производила впечатление человека, который склонен игнорировать существование болезней, лекарств и врачебных рекомендаций, если их выписывают не умирающему. Хотя во время Великой войны она записалась в сёстры милосердия, но с тех пор прошло почти двадцать пять лет, а люди и за меньшее время меняются до неузнаваемости.

— Что ж, тогда пригляжу за ними обоими, если они и впрямь похожи друг на друга, — усмехнулась госпожа Лихтс с той самой интонацией, которую Рубидия замечала в основном у собственных коллег, когда речь заходила о студентах или лисентиарах. А ведь экономка Эрсина, кажется, была не старше их всех, а то и вообще моложе. Хотя если вспомнить некоторые привычки адмирала Илаи или даже самой майстерин, им всем, пожалуй, не помешала бы вообще нянька вне зависимости от её возраста по документам.

— А вы сами уже собирались уходить, фройляйн Гаусс? — поинтересовалась фрау Лихтс у магессы и в ответ на её сдержанный кивок добавила: — Будьте осторожны, на улице, говорят, неспокойно.

— Что-то случилось? — тут же встрепенулась Рубидия, и утихшее было беспокойство вновь впилось в неё всеми когтями, заставило внутреннее сжаться в предчувствии неведомой, но неизбежной беды.

— Ох, не знаю, что именно случилось, но я слышала от зеленщика, что на той стороне фиорда неспокойно. Вроде какие-то офицеры устроили демонстрацию и дошли аж до самой ратуши, а теперь не выпускают никого из здания.

Что?!

— А полиция? — выдохнула Рубидия, ещё до конца не поверив собственным ушам.

— Тамошней не до них, на той стороне у юлчылар всю ночь изгороди жгли и били стёкла. А с нашего берега через Блауэ-Эллери никак не перебраться, все мосты уже перекрыты. Может, и у нас уже что-то случилось, я не знаю, — вполголоса закончила фрау Лихтс, точно боялась накликать беду и на их берег тоже.

Офицерский марш, который перерос в реваншистский мятеж, мосты перекрыты, беспорядки в юлчыларском квартале, полиция занята…

— Спасибо, фрау Лихтс. Я буду осторожна, — Голос Рубидии не дрожал, но осыпался безжизненным пеплом ненужных слов, а разум вцепился в страшную новость. Вот о чём они с Тидесбалой совершенно забыли! Фёлькише с их офицерским маршем и надеждой на Красного барона!

Просто пусть не лезет под пушки, майор ещё пригодится… Кто-то должен будет удержать авиаров, если они не присоединятся…

Они с Ут-Кызы ведь так и не исследовали повязку… а вдруг там было ещё что-то важное? И почему вообще именно сейчас?

Потому что майстерин Гаусс слишком сосредоточилась на далеком Нердине и своём эфирном эхе, а потому не заметила страшную беду совсем рядом, в Городе-во-фиорде. Не заметила, не придала значения, так до конца и не поверила, но теперь не только ей, но и всей Республике придётся иметь дело с последствиями.

Рубидия стиснула пушистый рукав тёплого свитера до боли в пальцах, пытаясь осознать чудовищный в своей очевидности факт: только они с лисентирин хоть что-то знали о грядущей опасности и могли хотя бы попытаться её предотвратить. Знали — но так ничего и не сделали.

Глава 22

До того, как жуткая новость оглушила её, Рубидия собиралась покинуть близнецов Илаи, чтобы не мешать их встрече, а сама хотела отправиться домой, чтобы спокойно поработать в одиночестве. Да и контрольные стоило обновить — ещё вчера коллега-математик рассказал ей о предприимчивом старшекурснике, который превратил свой прошлогодний вариант решения в весьма продуманную алгоритмическую инструкцию, какие цифры откуда брать и в какие уравнения подставлять, чтобы получить ответ, не вникая в задачу, и продал это пошаговое руководство сразу всей группе этого года. Именно на одинаковой механистической записи без пояснений или ошибок и совершенно неотличимом оформлении лодыри и попались, поэтому майстерин Гаусс планировала слегка изменить структуру собственных задач, чтобы не поощрять подобные хитрости. Однако теперь все планы и прежние тревоги остались в прошлом.

Всё перечеркнули слова фрау Лихтс — и студенческую лень пополам с глупостью, и трепетную встречу брата с сестрой, и все прошлые чаяния Рубидии, и надоевшие суды, и сокрытие тайны эфирного эха. Если в юлчыларских кварталах погромы, то… могут же пострадать мудрая тётя Тидесбалы, и её грудная дочка, и её старшая сестрёнка, и тот синеглазый мальчишка в платке! Женщинам же у юлчылар нельзя брать в руки оружие, кажется, даже для самозащиты нельзя… А Ут-Кызы вообще живёт одна на северном берегу, на том же, где и сама Рубидия…

Мысли хаотично метались в голове алой майстерин, пока она на ходу одевалась, спускаясь вниз по лестнице, пока бежала по пустой недружелюбной улице, пока отряхивалась после падения, подвернув ногу на очередной замёрзшей луже, пока хромала в сторону Нордштадта.

Только бы с Ут-Кызы ничего не случилось…

Живая изгородь встретила госпожу Гаусс почти полным молчанием и неестественно сильным ароматом цветов. С прошлого визита Рубидии она сильно разрослась — колючие побеги пробились даже между камнями мостовой, цеплялись за подол юбки и сапоги и теперь не позволяли приблизиться к основной зелёной стене, которая поднялась ещё выше и стала заметно пышнее, а от приторного запаха цветов даже на расстоянии метра сейчас почти сразу же начинало ломить в висках. То тут, то там на подступах к живой преграде валялись сломанные ветви, помятые и втоптанные в грязь. Рубидия несколько раз обошла вокруг изгороди — прохода в ней больше не существовало.

— Ут-Кызы, вы здесь? У вас всё хорошо? — без особой надежды позвала майстерин, которая, впрочем, сомневалась, что юлчы ей ответит. Особенно если ночью к ней явились незваные гости — сама Рубидия после подобного визита точно не захотела бы видеть на своей территории других людей, возможно, даже Эри или саму Тидесбалу. Пусть сейчас на улице спокойно, эта тишина обманчива… Как и колдовские зимние цветы юлчыларской изгороди, от запаха которых болела голова. Да ещё и травмированная лодыжка ныла при малейшем движении, пусть и держала вес тела и даже не слишком заметно снижала скорость, с которой алая майстерин могла передвигаться.

Улица молчала — ни шороха, ни тени, ни чьего-то голоса. Лишь краем глаза Рубидия успела отметить движение в зарослях, когда её рванули за плечо вглубь колючей зелёной стены. Живая изгородь дохнула