Проект «Валькирия» - Владимир Валериевич Стрельников

в дальний уголок мозга и вело там внутренний диалог, готовясь к каким-то малоприятным процедурам, придуманным одной из местных религий. Плавно Штрассл начал ослаблять контроль над пленным. Пока не получил в распоряжение умения и навыки вражеского снайпера. Сразу вспомнился Яминуддин. Вот кто здесь был бы более к месту! Но и так неплохо вышло.

Аккуратно снял с винтовки ножки и шомпол, выставил над невидимой накидкой и трижды скрестил. Сам ствол никакой снайпер никогда не станет подвергать опасности. Не мог теперь и Хуберт, управлявший сознанием Джона Дильбао, второго сержанта морской пехоты. Кстати, что за дебилизм? Горы вокруг, а у беспуччийцев «морская пехота»? Тут альпийским стрелкам самое место. Или точнее — бергтальским стрелкам. Впрочем, это частности. Со стороны урсийцев навстречу друг другу взлетели две сигнальные ракеты. Отлично! Форзициус давал понять, что послание рассмотрел.

— Джон! — послышалось из поставленного на самый минимум переговорника. — Не шевелись! Я думал в тебя попали.

Ещё чуть отпустив вожжи Штрассл понял беспуччийский. Да это же его наблюдатель! В Вермахте снайпера тоже парами воевали. Так, что ответить?

— Уже порядок, Адам. Прилетело вскользь. В следующий раз выбирай позицию с возможностью скрытого отхода!

— Есть, сэр!

— Но, если выберемся, морду я тебе всё равно набью!

— Сэр! Есть, сэр!

— Теперь заткнись и наблюдай! Я буду играть роль мёртвого. Думаю, по темноте они обязательно вышлют разведку. Вот её и постараемся прищучить. С забракованной тобой, дебилом, позиции!

Рядовой первого класса Сваровски мудро промолчал. Но часа через два раздался знакомый свист от пролетевшей пули гауссовки. Уже через три секунды Хуберт начал вызывать по переговорнику:

— Андрей, если слышишь — не шевелись!

Затем перешёл на беспуччийский:

— Адам, что у тебя там опять?

Не получив ответа, перешёл на мыслесвязь:

— Андрей, это Хуберт! Слышишь меня?

— Бесконечной любви, Хуберт! Я тебя слышу, но не понимаю, где я.

— Не шевелись, Андрей. Тебя убил снайпер и мне пришлось уловить твою психоматрицу. Затем я пересадил её в ту самую экспериментальную пулю-флэшку, которые мы привезли для испытаний.

— И что? Мной уже в кого-то шарахнули?

— Скорее всего. Опиши, что видишь.

Оказалось, что снайпер третьего сектора срисовал не только конкурента, но и наблюдателя противника. И угостил его второй флэшкой. А Красоткин, когда осознал, что разговаривает с таким же беспуччийцем, сознание которого оседлал землянин, совершенно успокоился:

— Хуберт, у тебя, похоже, вообще берегов нет. Я уж думал после того, как ты бесам спутники голыми руками поломал, вообще ничему не удивлюсь. Но вижу, что сильно ошибся! Что делать-то будем?

— На первый раз много подвигов нам не нужно. Сейчас аккуратно сними шомпол и одну ножку со штатива прибора наблюдения. А затем медленно высунь их из-под маскировки и трижды сведи над собой в косой крест. Наши друзья с той стороны ждут этого знака. После этого никто из урсийцев по твоему окопу стрелять больше не будет.

Через пару минут над линией фронта вновь поднялись две перекрещивающиеся ракеты — сигнал принят.

— Адам, отключи переговорник!

— Есть, сэр!

И уже по мыслесвязи:

— Отключил? Отлично! По темноте двинем навстречу нашей разведке. Оружие Адама не забудь.

— Понял. Только я ползать не умею!

— Твой подшефный умеет. Управление ослабь, и вспомнишь.

Глава 20

2023 год, 28 сентября. Земля-1, Наукоград

Сегодня Хуберта после очередного возвращения долго мурыжили военные, заставив Полину здорово поволноваться. Но всё когда-нибудь кончается, так что завершилось и «собеседование». К её удивлению, старший комиссар Голованов лично проводил жениха до выхода из кабинета и уже в открытых дверях искренне пожал ему руку:

— Спасибо тебе огромное, Вольфгангович! От всей Метрополии. А насчёт выслуги не беспокойся — сегодня же подниму вопрос. Но, сам понимаешь, какое-то подтверждение от альтеррианских товарищей всё равно потребуется. Бюрократия, чтоб её… Неистребимое какое-то зло!

— Я всё понимаю, товарищ старший комиссар! И обязательно постараюсь решить вопрос с подтверждением времени моего нахождения на Альтерре с товарищами из НИИАФР.

— Значит, договорились! Премию тебе в любом случае перевели.

Тут командующий окололунной группировки заметил вскочившую при появлении мужчин Полину. Чуть наморщился, узнавая, и тут же просиял:

— «Птичка»! Моё почтение. Всё-всё, уже возвращаю жениха!

Ещё раз улыбнулся, церемонно кивнул обоим и стремительно удалился в направлении выхода из института. За ним последовала небольшая свита из молчаливых комиссаров и коммандоров.

Холмская взяла Штрассла под руку:

— Освободился? Может, пообедаем?

— Да, конечно, майне либен.

Хуберт был очень задумчив и оттого немногословен. Потом чуть встряхнулся, сжал пальчики невесты и с теплотой посмотрел ей в глаза:

— Хочешь в ресторан?

Полина смутилась:

— Не знаю… Я ещё никогда там не была.

Всего в Новосибирске имелось три подобных заведения, помимо огромного количества кафешек, столовых и закусочных, где обычно питался трудовой люд. Рестораны же, отличавшиеся наиболее изысканной кухней, так как при приготовлении пищи никогда не применяли полуфабрикаты, использовались в Наукограде исключительно для придания значимости наиболее специфичным и знаковым событиям личной жизни метрополианцев: свадьбам, юбилеям и банкетам по особо важным поводам. Или же для романтических ужинов влюблённых. Соответственно и ценник на продукты там начислялся раза в два-три выше, чем в обычных точках общепита.

Ближайшим к институту был «Бердь», в котором когда-то отмечали бракосочетание родители Холмской. Он представлял собой помпезное трёхэтажное здание из белого мрамора и розового гранита. Обширное фойе оказалось выполнено в тех же цветах. На входе их встретила женщина-администратор средних лет, со строгим правильным лицом.

— Добрый день, молодые люди! Чем мы можем вам помочь?

Полина жадно рассматривала обстановку и потому чуть замешкалась. Но Хуберт невозмутимо среагировал:

— День добрый, уважаемая. Мы просто хотели у вас пообедать.

Администратор явно удивилась — обычно молодежь, да и люди постарше, для романтических встреч использовали вечернее время. Но профессионально окинула взором вошедших, чуть задержала взгляд на цойке и родовом шевроне Штрассла, ещё раз недоверчиво посмотрела ему в лицо. И неожиданно расцвела искренней улыбкой:

— Ой, а я вас сразу и не узнала! Вы же «Лев Африки»?

Перевела восторженный взор на Полину, от волнения судорожно сжавшую локоть жениха, и что-то мгновенно для себя решила:

— Могу предложить вам «розовый» кабинет с видом на реку!

— На ваш выбор! — вежливо кивнул Хуберт.