Сияние вечного пламени - Пенн Коул

Лютер кивнул:

– Я доверяю своим людям, но, если они узнают, что он один из Хранителей, возникнет опасность, для вас обоих. – Лютер смотрел в коридор, двигая желваками. – Как только ты представишь его как своего жениха, я выделю ему охрану, если он на нее согласится.

Я промолчала. Генри никогда не согласился бы на сопровождение стражами-Потомками, только это не отвечало на настоящий вопрос, заложенный в словах Лютера.

Мы шли молча, наши шаги отягощало все случившееся между нами накануне вечером.

– Посоветуешь что-нибудь напоследок? – спросила я с бодрой улыбкой, которой Лютер явно не верил. – Элинор уже предупредила, что не надо спрашивать Эврима ни о лудомании его брата, ни о случившемся на последнем Балу Сплочения.

– Хороший совет. Тот вечер Эвриму в жизни не забыть. – Губы Лютера растянулись в ухмылке. – Еще для него крайне болезненна тема роста.

Моя улыбка стала настоящей – и злой.

– Это сокровище я отложу для наших следующих встреч.

Лютер мрачно хмыкнул, отчего в груди у меня затрепетало, а потом в его взгляде отразилась спокойная сосредоточенность.

– Эврим использует страхи перед смертными, чтобы прикрыть свой истинный интерес, который заключается в выгоде, которую он может получить, если военные действия усилятся. Чем сильнее все напуганы, тем больше оружия у него закупают.

– Интересно. Так, по-твоему, настоящей ненависти к смертным Эврим не испытывает?

– Нет, хотя он с удовольствием разжигает ее в других Домах. Из Двадцати Домов Дом Бенетт второй по влиятельности после Дома Корбуа. С другой стороны, Бенеттами проще всего манипулировать: они всегда идут туда, где деньги.

Пока я обдумывала потенциал этой информации, мы подошли к залу собраний. Из-за двери доносился хохот, и в глазах у нас с Лютером отразилось недоумение.

Когда я вошла, Таран обхватил рукой плечи моего отца – получилось очень похоже на шейный захват. Для смертного мой отец считался крепким, но казался чуть ли не крохой рядом с Тараном, здоровенным даже по меркам Потомков. Отец держал за руки Элинор, и все трое хохотали так, что на глаза им наворачивались слезы.

– Королевушка! – позвал меня Таран. – Твой отец рассказывает, будто ты целый месяц отказывалась носить одежду.

– И будто ты сожгла все свои платья, потому что в них нельзя лазать по деревьям, – добавила Элинор.

Я захлопала глазами, изумленная тем, что увидела, – отец шутил с моими новыми друзьями-Потомками, как со старыми приятелями. Что-то теплое и драгоценное появилось у меня в сердце.

– Когда ей было четыре года, Дием могла произносить звук «с», только плюясь, – сообщил отец с ухмылкой. – Несколько месяцев она ходила по дому слюнявая.

– Отец, ты должен советовать мне, как пытать их, а не наоборот! – воскликнула я, смеясь, подбежала к нему и поцеловала в щеку.

– Слишком поздно, – проговорил Таран. – Отныне он будет постоянным гостем на ужинах Дома Корбуа!

От такого предложения меня замутило.

– Ваше Высочество! – поприветствовал мой отец Лютера, глубоко поклонившись.

Лютер ответил ему тем же, и его лицо застыло в обычную непроницаемую маску.

– Рад видеть вас снова, сэр. И, пожалуйста, зовите меня Лютером.

Трудно сказать, у кого из нас четверых лицо сильнее вытянулось от шока. Одержимость Лютера титулами была почти патологической. Каждый раз, когда я позволяла кому-нибудь называть меня Дием, а не «Ваше Величество», он морщился, как от физической боли. Он едва терпел, когда в узком кругу самые близкие друзья называли его по имени, я никогда не слышала, чтобы он позволял такое чужаку, тем более на официальной встрече вроде этой.

– Наконец появились милые лица, которыми можно любоваться во время этих ужасных заседаний Совета, – сказал Эмонн, войдя в зал вместе со своим отцом, и улыбнулся мне.

– Что они здесь делают? – осведомился Гэрет, подняв подбородок в сторону Элинор и моего отца. – Они не члены Совета.

– И вам добрый день, – парировала я.

– Ваше Величество! – Неохотное приветствие Гэрет выдавил из себя, хмуро на меня взглянув.

Я подарила ему лучезарнейшую из своих улыбок:

– Вообще-то я назначила Элинор и своего от… Андрея своими советниками. Они первые и пока единственные члены моего Совета.

– Вместе с вашим Верховным генералом, – поправил Лютер, в глазах которого блестела радость победы, добытой случайным назначением на вчерашнем балу.

Гэрет смерил взглядом моего отца:

– Другие дома разозлятся, увидев смертного в Совете, место в котором они выбивали веками.

– Андрей уже консультировал покойного короля по вопросам смертных, – парировала я. – Это лишь продолжение политики Ультера, которое обсуждали мы с Реми.

В ответ Гэрет начал возмущаться, но я закатила глаза и отвернулась от него, откровенно игнорируя. Я чувствовала, как его разгневанный взгляд полосует мне спину.

Лицо отца дышало напряжением, во взгляде читалось то благоговение, то смущение, то беспокойство.

– Если мое присутствие – проблема, я с удовольствием…

– Ерунда, командир! – твердо проговорила я, надеясь, что отец услышал гордость в моем голосе. – Королевский Совет назначаю я. Разговор окончен.

Послышались голоса, и вскоре в зал вошел Реми с Эвримом и маленькой свитой. Нас быстро представили друг другу, и Элинор взяла моего отца за руку и увела вглубь зала.

Я же заняла место в центре большого зала с каменными стенами и убранством сдержаннее, чем в остальной части дворца. Гобелен с богиней Люмнос висел как фоновая декорация за похожим на трон деревянным креслом с искусно вырезанной эмблемой Люмноса – палящим солнцем, пронзенным полумесяцем, – окруженной гербами Двадцати Домов. Реми и Гэрет сели по разные стороны от меня, остальные члены Совета – полукругом за нами. Эврим устроился прямо напротив нас в кресле намного проще и чуть ниже моего, его советники – за ним.

– Добро пожаловать, Эврим, – проговорила я с бодрым дружелюбием. – Я очень рада, что вчера вечером смогла снова увидеться с вашей семьей. Жаль только, у меня не было возможности познакомиться с вашей матерью. Говорят, она была первой красавицей Люмноса.

Несколько секунд Эврим удивленно на меня смотрел, потом в его взгляде мелькнула нежность и выражение лица смягчилось.

– Да, так и было.

– Она очень гордилась бы тем, что вы создали. И своими прекрасными внуками тоже.

Взгляд Эврима стал мечтательным, и я едва не повернулась и не расцеловала Элинор. Она дала мне множество советов о том, как расположить к себе Эврима, и пока они работали блестяще.

– Слышала, ваш сын – лучший ученик в классе. – Я очаровательно захлопала ресницами. – Уверена, он весь в отца.

– Не весь, к сожалению. Нрав у него бунтарский, но благодаря правильной дисциплине я скоро выбью это из него, – пообещал Эврим так холодно, что у меня сердце сжалось. – Интересно, что вы упомянули моего сына, – продолжал Эврим. – Лоррис