Сияние вечного пламени - Пенн Коул

отвлекаться от Оспаривания. Если королева Умброса считает, что сможет контролировать тебя благодаря тому, что узнали ее Потомки, она захочет усадить тебя на трон. Любые возможные шаги она предпримет после твоей коронации.

Я попыталась подавить зарождающийся страх. Когда-то мне казалось, что главная проблема – пережить Оспаривание, но с учетом угроз Элеаны, войны с Хранителями и планов королевы Умброса, дотянуть до коронации значило решить лишь первую из проблем.

– Элинор рассказала мне об обвинениях Марты Гановерр, – сквозь зубы процедил Лютер. – Извини, что не оказался рядом, чтобы вмешаться.

Я слегка ощетинилась:

– Я сама справилась.

– Знаю. Очень впечатляюще, как я слышал. И тем не менее мне следовало быть там.

– Лютер, не можешь же ты всюду за меня сражаться!

– Если помню правильно, ты называла меня своим Верховным генералом. – Лютер отстранился посмотреть на меня, и его взгляд потеплел. – Всюду за тебя сражаться – мой непосредственный долг.

Я снова опустила голову, чтобы спрятать улыбку, Лютер негромко хмыкнул, и от этого звука я покрылась гусиной кожей. Пальцы у меня согнулись, ногти легонько царапнули ему затылок. Лютер обнял меня еще крепче.

– Ты по-прежнему не мой советник.

– Терпение, моя королева! – Большой палец Лютера медленно скользнул мне вверх по спине. – Самые ценные награды достаются после самых тяжелых битв.

Мое тело превратилось в сверкающую люстру. Нервные окончания горели симфонией огней, мерцавших при каждом сбившемся вдохе. В объятиях Лютера я понимала, что все делаю правильно, меня с головой накрыло ощущение безопасности и защищенности. Доверия. Любви.

Я судорожно вдохнула. Пульс ускорился.

«Похоть. Физическая привлекательность. Ничего больше. Не может быть ничего больше».

– Генри.

Я не знала, сказала его имя про себя или вслух, но, судя по изменению позы Лютера, оно таки сорвалось у меня с губ. Лютер напряг спину, между нами пронесся прохладный воздух – принц отодвинулся, чтобы освободить мне место.

– Я отправил его домой. Вряд ли ночь в подземной тюрьме пойдет кому-то из вас на пользу.

В самом деле. Это вонзило бы нож моего предательства так глубоко, что никогда в жизни не вытащить. Возможно, это было бы в интересах Лютера, но он поставил на первое место меня. Он поставил на первое место нас с Генри.

– Он простит тебя, – тихо сказал Лютер. – Если он тебя любит, то поймет, почему ты так поступила.

Я покачала головой:

– Я в этом не уверена. Наверное, есть вещи, которые любовь пережить не в состоянии.

– Неправда. Если любовь настоящая, она вынесет все.

– Откуда ты знаешь?

Лютер не ответил, и я заглянула ему в глаза – роковая ошибка. Эмоции невероятной глубины, которые я в них увидела, накрыли меня с головой и понесли с приливом.

Я тонула в этом мужчине. С тех пор как встретила его, я плыла против течения и, затаив дыхание, пыталась вернуться на безопасную, знакомую поверхность, но каждый взгляд, каждое прикосновение увлекали меня все глубже. Легкие жгло так сильно и по-настоящему, словно я погружалась в само Святое море.

Может, это выставляло меня слабой, или предательницей, или дурой, но я хотела закрыть глаза и тонуть вечно.

Горло сжалось от избытка чувств ко всему, что я должна была хотеть, но не хотела; и ко всему, что я хотела, но не могла заполучить.

– Не знаю, что мне делать, – прошептала я, чувствуя, как стены рушатся и обнажают оголенный нерв самых сильных и сокровенных моих страхов. – Со смертными и с Хранителями. С моей магией, с Двадцатью домами, с Оспариванием. С Генри и…

С тобой.

– Дием, – тихо позвал Лютер.

Я ссутулилась:

– Я прикидываюсь, будто понимаю, что делаю, только это притворство. Я всех подвожу…

– Нет, не подводишь.

– Подвожу. Столько жизней поставлены на карту, а я без остановки делаю ошибки. Как же мне свергнуть монархов и остановить Потомков, если я не могу… – Я замерла.

Дерьмо. Вот дерьмо!

Я отпрянула от Лютера, испугавшись того, что только что раскрыла. Так легко, так естественно было показать ему стороны себя, которые я еще никому не показывала. Но ведь Лютер оставался принцем Потомков, а я только что показала нож, который скрывала у него за спиной.

– Я неправильно выразилась. Я не… Я никогда бы не…

– Дием! – снова позвал Лютер, хмуря темные брови.

– Я… Я имела в виду не это…

– Я знаю, что ты имела в виду.

Проклятье!

Я снова начала отстраняться, но что-то во взгляде Лютера, что-то яркое и осторожно-нежное, удержало меня на месте.

– Ты спросила меня, почему я служу тебе, – напомнил Лютер. – Вот почему, моя королева. Вот почему.

Я покачала головой, не отваживаясь даже дышать:

– Не понимаю.

– Больше, чем других членов Клана, Блаженная Мать Люмнос любила смертных. Она никогда не хотела принуждать их к подчинению. Своим Потомкам она приказала беречь их от вреда, а не причинять его. – Лютер осторожно прижал ладони к моим щекам. – Даже до того, как у тебя появилась корона, я чувствовал, как Люмнос подталкивает меня к тебе. Чем больше я тебя узнаю, тем лучше понимаю почему. Она хочет перемен и считает, что ты можешь их принести. – Большой палец Лютера скользнул мне по щеке. – И я тоже так считаю.

Я могла только молча на него таращиться. Вообще-то я чувствовала, что Лютер симпатизирует смертным, но… неужто наши цели совпадали по-настоящему?

– Я впрямь этого хочу, – наконец пролепетала я. – Я хочу этого больше всего на свете, только что я могу сделать? У меня едва получается день прожить и не убиться.

– Ты сильнее, чем сама думаешь. Ты самая смелая из моих знакомых, ты не сдаешься, даже когда терпишь поражение. Ты непоколебима в защите тех, кого любишь, и того, во что веришь.

– Эти качества не делают меня мудрой, Лютер. Они делают меня отчаянной.

– Они делают тебя королевой, которая нам нужна. Знаю, Потомков ты недолюбливаешь, но при этом судишь по поступкам, а не по происхождению. Я увидел это в твоем добром отношении к Перту, к моим родным… даже к Эмонну, Блаженный Клан! И я увидел это сегодня в милосердии, которое ты попросила меня проявить к Хранителям. Любой другой монарх-Потомок велел бы уничтожить их, а любой монарх-смертный позволил бы им уничтожить нас. Но ты… – Лютер посмотрел на меня, словно цветок, поднявший венчик навстречу живительному солнцу. – Ты выбрала трудный путь. Если мы хотим мира в королевстве, нам нужен именно такой лидер – лидер вроде тебя.

Я закрыла глаза, потрясенная значимостью слов Лютера и призыва, который он клал к моим ногам.

Во дворец я пришла с плохо продуманным планом уничтожить Потомков. Я по-прежнему считала, что