Сияние вечного пламени - Пенн Коул

Музыка кончилась, зазвучали жидкие аплодисменты. Я вырвалась из тисков Эмонна и в панике присела в реверансе.

За спиной раздался знакомый смешок. Я обернулась, увидела в толпе Тарана и схватила его за руку.

– Потанцуй со мной! – прошипела я. – Это королевский приказ.

– Как пожелаете, Ваше Величество.

Таран ухмыльнулся Эмонну, взяв меня за обе руки, поволок в центр зала и кружил, пока у меня не потемнело перед глазами.

– С моим братом так плохо танцевалось?

– Да нет, – призналась я. – Эмонн мне начинает нравиться. В глубине души он хороший парень.

Таран что-то пробурчал и отвернулся. Его взгляд был необычно холодным. В их враждебных отношениях скрывалось нечто больше, чем соперничество между братьями. Каждой насмешкой они пытались не подколоть, а сильно ранить друг друга.

Казалось, глаза Тарану заволокли темные тучи, но вот он повел плечами и бросил на меня озорной взгляд:

– Говорят, ты врезала старухе Гановерр.

У меня аж челюсть отвисла.

– Так говорят гости?

– Говорят, ты заставила ее встать на колени и умолять о прощении.

– Что?! Боги, ничего подобного не…

– Еще я слышал, что ты пнула Элеану прямо в титьку. В левую.

– Ладно, теперь я понимаю, что ты врешь.

– А потом ты стащила с Жана штаны, чтобы все увидели его крошечный…

– Таран! – хохоча, крикнула я.

– Что, выдаю желаемое за действительное? – спросил он. Я саданула Тарана по ребрам, а он лишь ухмыльнулся. – Просто проверяю, не разучилась ли ты у нас во дворце смеяться.

В груди стало тесно от щемящего чувства благодарности, и я крепко обняла Тарана, притянув его к себе. Наши с ним постоянные подначки очень напоминали мои отношения с Теллером. Братишкино место не занять никому, но моей израненной душе становилось спокойнее при мысли, что в страшный день, когда закончится его смертная жизнь, в этом мире останется кто-то способный подарить мне товарищество, которого лишит меня эта утрата.

– Теперь мне точно устроят Оспаривание, – угрюмо пробормотала я, уткнувшись Тарану в грудь.

Он крепче меня обнял:

– Мы продолжим тренироваться. Время еще есть.

Я отстранилась, чтобы выдать какую-нибудь колкость, но осеклась, увидев, что тучи в глазах Тарана стали еще темнее.

– В чем дело?

– Ты ведь не серьезно с этой помолвкой?

Я почувствовала, что мертвенно бледнею. Лютер рассказал ему о Генри? Он упоминал, что Таран знает все его секреты, но Лютер никогда так не предал бы мое доверие. Не предал бы?

– Это… Это мой выбор, – гневно зачастила я.

– Знаю. И уважаю это, – торопливо заверил меня Таран. – Но как представлю его на троне…

Проклятье, Таран впрямь слышал о Генри!

– Не ожидала, что у тебя столько предрассудков, – с досадой проговорила я. – Я думала, ты выше всего этого.

– Он тобой манипулирует. Он хочет стать королем, ты же наверняка это понимаешь.

Пламя пламенное, Лютер рассказал ему всё!

Мой гнев вспыхнул с новой силой. Я вырвалась из объятий Тарана и гневно на него уставилась, игнорируя пары, до сих пор танцующие вокруг нас.

– Тебя, Таран, это не касается.

– Я просто забочусь о тебе, королевушка. Знаю, ты пытаешься разглядеть в нем хорошее, но он самовлюбленный дурак. Он тебя не заслуживает.

Я понизила голос до чуть слышного шепота:

– Понимаю, со стороны кажется, что Генри согласился жениться на мне, лишь чтобы стать королем, но я знаю его всю жизнь, так что не смей предполагать, что…

– Кто такой Генри?

Я замерла:

– Что?

– Я говорил об Эмонне. – Таран прищурился. – А ты о ком?

Я отшатнулась:

– Я… ни о ком.

Танцующие вокруг нас пары стали замечать странное. Перт шагнул вперед со встревоженным видом.

Таран глянул на танцующих, на Перта и потащил меня в сторону:

– Ты помолвлена?

– Да. – Я вздрогнула, вспомнив чувство предательства в глазах Генри. – Думаю, да. Наверное.

– С неким мужчиной, которого встретила, еще не зная, что ты королева… – Таран осекся, явно задумавшись, потом вздрогнул и уставился на меня. – Задница Люмнос, со смерт…

– Тихо!

Я прижала обе ладони Тарану к губам и убрала их, лишь когда его вытаращенные глаза стали нормального размера.

– Да. Это парень, с которым мы вместе выросли.

Сильно нахмурившись, Таран вгляделся мне в лицо:

– Лютер знает?

– Да, он помогает мне держать это в тайне до Оспаривания.

В чертах лица Тарана отразился целый вихрь эмоций. В итоге грусть отпечаталась в его нахмуренном лбе.

– Я чувствовал, что он что-то от меня скрывает. Он же никогда… Ты единственная… Задница Люмнос, теперь все проясняется.

– Что проясняется?

– То, почему Лютер так ведет себя с тобой. Почему он не… – Таран тяжело вздохнул и потер себе щеку. – Неважно.

– Почему Лютер что не?

Таран ухмыльнулся:

– Эмонн с ума сойдет, когда узнает о твоей помолвке.

– Эмонн уже знает. – Я раздраженно на него посмотрела. – И не меняй тему.

Таран перестал улыбаться:

– Эмонн знает?

– Да. Он тоже помогает мне хранить тайну. Он даже…

– Вот зараза! – Таран стиснул зубы. Все намеки на беззаботность превратились во что-то острое и опасное. Внезапно Таран показался выше, шире, суровее. – Это нехорошо, Дием. Это совсем нехорошо.

– Ты сгущаешь краски. Эмонн очень чуткий и тактичный.

– Это пока. Эмонн так действует. Притворяется твоим другом, пока не узнает твои слабости, а потом превращается в худшего врага. Ему нельзя доверять.

– У меня нет выбора, Таран. Эмонн уже знает о помолвке.

На шее Тарана аж вены проступили – с такой злостью он смотрел на старшего брата, окружившего себя гостями по другую сторону от танцующих.

– Если начнет угрожать тебе, я убью его. Я просто его убью.

Музыка доиграла, я выпуталась из подобных тискам объятий Тарана, стараясь игнорировать крючок беспокойства, который его предупреждение вонзило мне в бок.

– Все будет хорошо. С Эмонном я справлюсь.

– Мне нужно разыскать Лютера.

Я махнула рукой в сторону коридора:

– Он был в фойе с Элеаной. Развлекайтесь втроем как следует.

Пока я пробиралась сквозь толпу, зеваки окружили меня. Перт издалека кричал, призывая подождать его, но я не слушала, торопясь отойти подальше, пока не зазвучала следующая песня.

На плечо мне легла рука.

– Дием же, да?

Обернувшись, я увидела Жана Гановерра, который смотрел на меня томными глазами и шаловливо улыбался. Вслед за ним ко мне подобралась целая стая Гановерров. От их злобных ухмылок крючок беспокойства превратился в полноценный якорь.

– Вас зовут Дием? – переспросил Жан, поднимая бровь. – Дием… Беллатор?

Я стиснула зубы:

– Меня зовут Дием Корбуа.

– Ну конечно, – проговорил Жан, мрачно хмыкая.

Я смотрела то на него, то на его кузенов. Гановерры неспешно окружали меня, сжимая в кольце, от которого