Сияние вечного пламени - Пенн Коул

Мы оба играли свои роли, скрывая правду от окружающих, но крупица правды в словах Лютера была. Я впрямь прожгла его щиты, совершенно не стараясь. И если бы я впрямь дала волю силе в этом полном гостей зале…

Я отчитала себя за то, что просто покусилась на подобное, и вяло подумала: не поэтому ли божественность не ответила на мой призыв к бою?

– Извините, – сказала я Жану, пожимая плечами. – Я была бы не очень мудрой королевой, если бы пренебрегала советами собственного Верховного генерала.

Жан зло посмотрел на нас обоих:

– Похоже, моя сестра была права. А на что вы способны, мы увидим очень скоро – на Оспаривании.

Глава 28

Танцевать оказалось не так уж плохо.

Элинор назначила себя распорядителем моей бальной карты, чтобы не спускать с меня глаз и оберегать от неприятностей. В конце каждой композиции я возвращалась к ней за новым партнером по танцам и инструкциями шепотом.

«Спроси его про внуков, и тебе не придется разговаривать».

«Не упоминай морковь, это больная тема».

«Дыши через нос. Он приятный, но пахнет потными ногами».

В основном Элинор выбирала очень немолодых Потомков. Нескольких я опознала как глав Домов – вряд ли это было совпадением. Длинная очередь привлекательных юношей докучала Элинор, бросая голодные взгляды на меня, но она, к моему благодарному облегчению, от всех отмахивалась.

Один за другим пролетали часы, приближался конец вечера. Казалось, я станцевала со всеми важными персонами, присутствующими в зале.

Со всеми, кроме одного.

После стычки с Жаном Гановерром Лютер подвел меня к Перту, прочитал ему язвительную лекцию о моей привычке бродить одной и ушел, не поговорив со мной. Потом я заметила Лютера слившимся с тенью у сцены, но к тому времени уже застряла в танце и лишь украдкой посматривала на него между кружением и наклонами, приветствиями и прощаниями.

Но даже на расстоянии мы были как-то связаны. Каждый раз, когда я поглядывала в его сторону, серо-голубые глаза смотрели на меня, словно я была единственным интересным объектом в зале.

Впоследствии к Лютеру присоединились Таран с Аликс, и они, перешептываясь, стали караулить меня втроем. Периодически к Лютеру подходила женщина с приглашением танцевать, и не раз и не два этой женщиной была Элеана. Уступил он лишь однажды – станцевал с Лили под веселую, бодрую мелодию. Когда они проносились мимо меня, плечи Лютера касались моих и на губах у него ненадолго появлялась улыбка.

Толпа гостей поредела, и Элинор вписала свое имя в свободные места на моей бальной карте. Взяв за руки Лили, мы носились по залу и хохотали, пока не заболели бока. О Генри и Хранителях я не забывала, но на один мимолетный миг позволила себе веселье, прекрасно понимая, что счастливых моментов у меня, возможно, осталось немного.

Один из музыкантов выступил вперед, поцеловал мне руку и, принимая мою бурную похвалу, объявил, что следующая мелодия последняя.

Я посмотрела туда, где стоял Лютер. Обняв упирающуюся Аликс, Таран с откровенно злой ухмылкой поволок ее танцевать, а Лютер исчез.

– Дием, дорогая! – громко позвал Эмонн и тряхнул накидкой, отчего перья с нее полетели облаком. – Мне так повезло провести этот вечер рядом с тобой!

Подавив разочарование, я попыталась выдавить из себя улыбку.

Эмонн протянул мне руку:

– Давай восславим твое правление, закончив этот вечер так, как мы его начали, – вместе. – Эмонн остановился в центре зала и зашевелил пальцами, подзывая меня к себе. – Идем!

Я заскрипела зубами, потому что меня подзывали, как собаку к ноге. Я постаралась напомнить себе, что весь сегодняшний вечер был просчитанным фарсом, и этот эпизод не исключение. Проглотив гордость, я направилась к Эмонну.

– Милая, – проворковал он, – пусть этот вечер станет первым в длинной череде тех, что мы проведем вместе…

На пути у меня возникла мрачная тень.

– Потанцуем, моя королева?

Лютер протянул мне руку, и мое сердце бешено заколотилось. Я вложила ладонь в ладонь Лютера, не успев подумать, разумно ли при стольких свидетелях бросать Эмонна ради мужчины, которого он так ненавидит.

Лютер переплел свои пальцы с моими и устроил наши ладони у своего сердца. Другую руку он положил мне чуть ниже затылка и осторожно притягивал меня к себе, пока мои женственные изгибы не слились с жесткими линиями его тела, потом скользнул ладонью выше, приподнял мне волосы и задел пальцами кожу затылка.

Его прикосновение напоминало смену времен года, когда мертвая, холодная серость зимы тает, уступая дорогу многоцветной надежде весны. Обещанию чего-то нового, чего-то восхитительно живого.

«Это похоть, – напомнила себе я. – Физическая привлекательность. Ты одинока, а он… мужчина, на которого очень приятно смотреть. Ничего больше. Не может быть ничего больше».

Мы погрузились в сияние собственной сферы, и остальной мир отошел на второй план. Музыканты, гости, злые восклицания Эмонна скрылись за тенистой завесой, оставив королеву и ее принца слившимися воедино.

Смотреть Лютеру в глаза было делом заведомо проигрышным, поэтому я чуть опустила голову и виском прижалась к его щеке. Свободную руку я положила ему на плечо, пальчиками погладила затылок, и Лютер задрожал. Осознав, какую власть имеет над ним мое прикосновение, я остро почувствовала каждую точку, где нас не разделяла одежда.

«Похоть. Физическая привлекательность. Ничего больше».

– Ты обо всем позаботился? – спросила я голосом более сиплым, чем хотелось бы.

– Да. Посланница Умброса внушила Хранителям, что нападать они больше не хотят, и отправила их по домам.

– Она способна на такое? Вкладывать мысли им в головы и выдавать за их собственные?

Лютер кивнул:

– Я знал, что магия Умброса сильна, но видеть ее в действии страшновато.

– Если такая магия развяжет войну… – Я содрогнулась, и Лютер притянул меня еще ближе к себе. – Хранители разозлятся, когда поймут, что случилось. Вдруг они вернутся?

– Кинжалы я разрешил им оставить, а взрывчатку и другое оружие велел выбросить в Святое море. Серьезную атаку они в ближайшее время организовать не смогут.

Лютер говорил о повстанцах скорее как о досадном недоразумении, чем как об угрозе. С одной стороны, я была благодарна ему за то, что, в отличие от своих родичей, он не хотел перебить Хранителей, но с другой, беспокоилась, что он не понимает, сколь они опасны и на что готовы ради исполнения своих планов.

Не зная, что думать, я шумно выдохнула:

– Что нам теперь делать?

«И когда эти „мы“ появились?» – подумала я.

– Не будем