Сияние вечного пламени - Пенн Коул

их несправедливое правление нужно обратить в пепел, но здесь я встретила достойных людей, которых полюбила и хотела защитить. И я не понаслышке знала, что и повстанцы далеко не невинные.

Наверняка существовал вариант лучше, чем у Хранителей.

Близилась война. Противоборствующие стороны готовились. Но вдруг вместо того, чтобы присоединиться к армии… я могла командовать одной из них?

Вдруг я могла стать одной из них?

Лютер наклонил голову так, что его лоб оказался вровень с моим, и мы закрыли глаза, дыша воздухом, вокруг нас гудевшим от энергии.

– Ты моя королева, а я твой меч. Направь меня на своих врагов и смотри, как они падают замертво. Веди наше королевство, Дием, и я пойду за тобой, хоть на войну, хоть на смерть, хоть в ледяную пучину ада. – Лютер прижал мою ладонь к своему сердцу, чуть выше не покрытого шрамом участка кожи под камзолом. – Ты судьба, ради которой Блаженная Мать Люмнос сохранила мне жизнь. Пока бьется мое сердце, тебе не придется сражаться одной.

Мое собственное сердце чуть не выскочило из груди, натянув кожу, – такие сильные эмоции не подавить. Лютер наклонил голову ровно настолько, чтобы его нос задел мой, а его губы оказались до опасного близко. Моя рука скользнула вверх по его шее, запуталась в его волосах, а пальцы задрожали от напряжения: я отчаянно старалась не притянуть его ближе.

«Похоть. Физическая привлекательность. Ничего больше…»

– Что случится, если мы уступим… тому, что есть между нами? – чуть слышно спросила я.

– Не знаю, – грубовато ответил Лютер. – Но этот вопрос в каждой моей мысли.

Лютер чуть заметно поднял подборок. Он ждал меня. Позволял мне сделать выбор.

Я нервно сглотнула:

– За ужином ты сказал, что твои интересы заключаются в службе мне, а не в браке со мной. Ты это?.. Ты, правда?..

Невысказанные вопросы повисли в воздухе, каждую секунду переполняло предвкушение. Казалось, мое будущее затаило дыхание и ждет ответа с таким же нетерпением, как мое сердце.

– Каждый присутствующий в зале что-то от тебя хочет, – сказал Лютер после тяжелой паузы. – Они смотрят на тебя и думают о том, что хотят взять. Я знаю это, потому что сам такое проходил. С момента, как я стал наследником, каждый набивался мне в друзья или в любовники. Когда корона выбрала тебя, я поклялся вести себя иначе – служить твоим целям, а не своим. Я сказал себе, что даже если тебя не поддержит никто другой, то поддержу я. Мне очень не хотелось становиться еще одним желающим урвать часть тебя в корыстных целях. – Лютер судорожно выдохнул. – И я провалился. Полностью, непоправимо провалился. Я не хочу часть тебя – я желаю тебя всю. – Большой палец Лютера скользнул мне по нижней губе. – Я хочу каждый твой вдох, каждую улыбку, каждую слезу. Хочу каждый твой поцелуй, каждый дюйм твоей кожи. Хочу встать на колени у твоих ног залитым кровью твоих врагов и ублажать твое тело, пока ты не начнешь кричать мое имя. – Ладони Лютера скользнули мне на бедра и притянули меня ближе. – Да, Дием, я хочу служить тебе – любым доступным мужчине способом.

Я не могла думать. Я не могла дышать.

– Хочу заживо сгореть в огне твоих глаз. Хочу, чтобы он растопил меня и переплавил в нужное тебе оружие. Хочу поддерживать тебя до конца жизни, и для этого мне не нужно ни чтобы ты выходила за меня, ни чтобы делала меня гребаным королем.

– Лютер! – прохрипела я, умоляя сама точно не зная о чем.

– Я клялся тебе в верности, и она у тебя есть, какой путь ты бы ни выбрала. Но ни тебе, ни себе я врать не стану. Дием, я хочу тебя всю. – Лютер задел губами мои и вдохнул признание прямо мне в легкие. – Я уже принадлежу тебе весь.

Мелодия доиграла до последней ноты, и аплодисменты гостей разбили наш кокон. Покраснев и хлопая ресницами, я сделала шаг назад. Элинор вдруг что-то зашептала мне на ухо, потом подскочил Эмонн, взял меня под руку и поволок к оставшимся гостям прощаться. Все было как в сбивающем с толку тумане: свет – слишком тусклым, голоса – приглушенными и далекими.

Всё, кроме него.

Пылающие глаза Лютера смотрели в мои, пока толпа пожирала меня, выжимая каждую каплю моей благосклонности, которую удавалось выкачать. За секунду до того, как лица гостей окончательно скрыли его от меня, Лютер прижал ладонь к сердцу, кивнул мне и ушел.

Глава 29

– По-моему, бал прошел удачно. Тебе так не кажется? – Элинор толкнула меня плечом, когда мы под руку шли в дворцовые залы собраний. Сегодня проходили первый из Домо-приемов и моя встреча с Королевским Советом Ультера при участии Элинор и моего отца.

– Никто не погиб. Это плюс, – согласилась я.

– Все говорят о том, как красиво и уверенно ты держалась. При дворе комплимента лучше не услышишь.

У меня было много мыслей о том, что для Потомков красота и самонадеянность превыше всего, но в словах Элинор было столько заразительной радости, что я заставила себя сдержаться.

– Все выпили слишком много вина, чтобы заметить, как я танцую. Вот еще один плюс.

Элинор засмеялась и сжала мне руку:

– Ты прекрасно танцевала.

– Врать королеве – это государственная измена, Элинор.

– Танец с Лютером получился особенно удачным, – подначила она. – Ты ни о чем не хочешь мне рассказать?

Горячий румянец залил мне щеки. После танца с Лютером я не думала почти ни о чем другом. Я проворочалась всю ночь, снова и снова терзаясь воспоминаниями о нашем разговоре.

Его слова. Его прикосновения. То, как он без сомнений защищал смертных. То, как он оправдывал меня перед Элеаной. То, как он верил в мое правление.

То, как он признался в своих чувствах.

Я встала еще до рассвета, переполненная чувством вины перед Генри и твердо решившая покончить со страданиями Лютера твердым отказом.

Целый час я мерила комнату шагами и репетировала свою речь, а Сора скептически наблюдала за мной и периодически осуждающе фыркала.

К тому моменту, когда Лютер по традиции принес наш завтрак, вера в свою речь и в свою решимость казалась крепче богокамня. Но стоило Лютеру улыбнуться – так он улыбался лишь мне, – и на язык подвернулся совершенно другой ответ, который я до сих пор не осмеливалась озвучивать.

И пришел Лютер не один. Аликс присоединилась к нам с докладом о последних перемещениях армии Эмариона, а потом мы начали потчевать друг друга