Великая Библиотека - Анастасия Шелест

так поступает, но это не так страшно. Гораздо хуже, что я ничего не могу с этим сделать. Сколько бы я ни говорила, ни кричала, ни умоляла и ни угрожала, он все равно будет вытворять все, что пожелает.

Неужели действительно так сложно остановиться? Неужели он не видит, что все становится только хуже?

Марк дергает ворот рубашки, и этот непривычный жест заставляет меня остановиться и сдержать новую волну возмущений. Пока я растерянно всматриваюсь в его лицо, к нему возвращается самообладание. Губы растягиваются в ленивой самодовольной улыбке, и он приподнимает брови, неспешно проговаривая:

– Мне, конечно, льстит, что ты такого высокого мнения о моих способностях, птичка. – Он подмигивает мне, а меня передергивает. – Но в этот раз придется тебя разочаровать. Это не я. Я и пальцем не тронул твоего скучного, занудного друга.

Это нелепо. Просто смешно. Марк может сколько угодно изображать спокойствие и прятать признаки лжи, но я не идиотка. Мне не нужны его признания, чтобы понять, что произошло.

Пальцы стискиваются в кулаки, и я сплевываю, поджав губы:

– Лжец! Когда ты уже поймешь, что чего-то добиться можно только правдой? – Марк открывает рот, чтобы бросить что-то наверняка очень забавное на его взгляд и едкое, но я не хочу его слушать. Обернувшись к Эрику, я требовательно уточняю: – Он ведь врет, да?

Мрачный медовый взгляд сбивает с толку. Я теряюсь, напряженно вглядываясь в лицо Эрика, и не понимаю, почему он так на меня смотрит. Это больше, чем просто их разборки. Это уже просто переходит все границы. Я не собираюсь молчать.

Эрик скрещивает руки на груди и поджимает губы, медленно покачивая головой. Голос его становится ниже, а слова прибивают меня к месту:

– Тея, хватит. Что ты делаешь? – Эрик замолкает, но через секунду все-таки сводит брови и наклоняется, уточняя: – Считаешь, я бы позволил какому-то придурку напасть на меня? И все?

Тревожная иголочка впивается в сознание. Я осторожно перевожу взгляд на Марка и запоздало понимаю, что на нем ни царапины. Нет, если бы они подрались, было бы иначе.

Музы, какая я идиотка. Виноватый выдох вырывается из груди. Теперь я точно могу прочитать взгляд Эрика – его задели мои слова. Могу представить, как для него все это выглядит. Но дело ведь не в том, что я сомневаюсь в нем.

Шагнув к Эрику, я быстро касаюсь его локтя и сглатываю неуверенность. Слова путаются и уже не готовы так легко соскальзывать с языка.

– Нет, Эрик, конечно, нет. Я совсем не об этом. Просто… – объяснения даются труднее с каждым звуком, а насмешливый взгляд Марка, который впивается в мою спину, все только усложняет. – Просто от него вполне можно ожидать любую подлость. От него, не от тебя.

Я буквально слышу, как трещит протянувшаяся между нами хрупкая и тонкая нить доверия. Музы, я вовсе не этого хотела добиться. Эрик должен меня понять. Разве что сам не захочет ничего понимать.

Медовый взгляд неотрывно скользит по моему лицу, а я в ответ напряженно всматриваюсь в него, когда сзади раздается тяжелый вздох и театрально обиженный голос:

– И это я слышу вместо благодарностей. Уму непостижимо.

На лице Эрика проскальзывает мрачная тень, но я не успеваю ее распознать. Возмущение дергает меня в сторону Марка.

Как он смеет говорить что-то о благодарности? За что его можно благодарить? Он сделал столько, что никакие благие поступки не искупят вину. Он не имеет права обвинять кого угодно из нас в отсутствии благодарности.

– О чем это ты? – Яростно скрестив руки на груди, я заставляю себя остановиться и сверлю его раздраженным взглядом.

Марк сужает глаза. Ленивое движение, которым он отбрасывает челку с лица, и легкая ухмылка больше меня не обманут. Я вижу напряженные челюсти и досадливо раздувающиеся ноздри.

Что это? Я действительно его задела? Невозможно. Он же не в состоянии услышать ни одну здравую мысль.

– Не бери в свою прекрасную головку, птичка, – отмахивается он, закидывая ногу на ногу.

Не могу поверить. Он собирается строить из себя жертву? Серьезно сделает вид, что обиделся?

На кончиках пальцев пульсирует магия, вымаливая разрешение вырваться. Губы подрагивают, и я едва сдерживаюсь. Так не пойдет. В поисках хоть чего-то, способного вернуть контроль над собой, я снова оборачиваюсь к Эрику, но лучше бы мне этого не делать.

На его лице застывает бесстрастная маска. Эрик смотрит даже не на меня, а куда-то сквозь, пальцы плотно сжаты в кулаки, а губы превращаются в тонкую белую линию. Я собираюсь спросить, что случилось, но Эрик бросает быстрый взгляд на Марка и наконец перехватывает мой, четко проговаривая:

– Вообще-то он меня спас сегодня.

Меня словно оглушили. Я слышу слова, но никак не могу уловить смысл. Марк? Спас Эрика? Нет, это совершенно исключено. Если он и сделал нечто такое, то только ради каких-то своих целей.

Сколько бы я ни таращилась на Эрика, ожидая пояснений или на крайний случай заявлений о том, что это шутка, он молчит. Смотрит на меня так, словно совершил непростительную ошибку, а я не могу понять, в чем проблема.

Ясно. Гер снова написал какой-то паршивый фанфик, где Марк спасает Эрика, а я просто забыла, что нырнула в него. Это все объясняет.

Пауза затягивается. Всех сидящих в кабинете словно парализовало. Даже те, кто особо не вникал в нашу маленькую перепалку, замирают, недоверчиво уставившись в нашу сторону.

Мой рот открывается и закрывается, отказываясь выпускать слова. Кажется, что бы я ни сказала, это будет полнейшим бредом, но и смотреть на Эрика, который словно извиняется передо мной за что-то, я не могу.

– Что? – с губ слетает самый идиотский вопрос, который я только могла задать. – От чего он тебя спас?

Марк способен спасти только от своей чудовищной компании, да и то не всем так несказанно везет. Я отказываюсь верить, но Эрик облизывает губы, открывая рот, и сомнения исчезают.

Сказать он так ничего и не успевает. Дверь за спиной хлопает, и госпожа Рид вклинивается в наш разговор:

– Наконец-то. Раз все в сборе, вам придется прекратить этот спектакль. – Я растерянно перевожу на нее взгляд, заметив подошедшего господина Романова, а госпожа Рид заявляет: – Думаю, ты получишь ответ на свой вопрос, Теодора. Как раз об этом мы и собирались поговорить.

Ворох предположений закручивает меня в безумном танце, сбивая с толку. Какую бы угрозу, снова нависшую над книгоходцами, я ни представила, поверить в то, что Эрик с ней не справился, а Марк его спас, оказывается выше моих сил.

Я не