Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1 - Юй Сы

По тому, как дрожал Чэнь Цзяолун под ее взглядом, приятели подумали, что эти слухи не лишены доли правды. Сами же они украдкой рассматривали Чэнь Сяньюй: не знай они, что ей половина тысячелетия, они бы и не догадались! У Второй госпожи была изящная тонкая фигура, плотно закутанная в длинное темно-красное ханьфу с золотой вышивкой на рукавах. Ее волосы подернула седина, и они были уложены в несколько объемных кос. Часть свободных прядей окаймляла ее в целом красивое лицо: сурово нахмуренные брови, тонкие губы, широкая челюсть, как у всех Драконов, острые скулы и черные глаза, в которых отражались всполохи золота – или, возможно, это была игра света.

Мин Дань молча заключил, что мать и сын довольно похожи, хотя лицом А-Цю больше напоминал дядю.

– Госпожа Чэнь, – первым пришел в себя он, обхватил кулак ладонью и поклонился.

Хоу Пэн тут же последовал его примеру. Пронзительный взгляд черных глаз переместился на двух юношей.

– Ученики секты Юньхэ? – спросила она. В ее голосе звучала подлинная, неприкрытая надменность – такая, которая не снилась ни А-Цю, ни его дяде. Эта женщина говорила точно императрица, снизошедшая до простолюдинов.

– Верно, госпожа, – ответил Хоу Пэн, скосив глаза на молчащего А-Цю, который опустил голову. Первое удивление схлынуло, и к нему вернулась природная болтливость, заполняя неловкую паузу. – Этого ученика зовут Хоу Пэн, личный ученик главы секты Юньхэ.

– Этот ученик – Мин Дань, личный ученик старейшины Цоцзюэ, – добавил Мин Дань.

– Ученик И Чэня? – спросила госпожа Чэнь, разглядывая Хоу Пэна. Тот кивнул, отмечая, что Вторая госпожа так просто зовет его Учителя по имени, словно он мальчишка. Хотя, вероятно, для нее все они были лишь детьми. Больше ничего не добавив, она вернула тяжелый взгляд на сына. – Чэнь Цю, – произнесла госпожа Чэнь, и тот вздрогнул. – Или теперь я должна называть тебя Чэнь Цзяолун? – тон ее голоса чуть похолодел.

– Матушка вольна называть этого сына, как ей нравится, – смиренно отозвался А-Цю, и соученики удивились покорности в его голосе – никогда еще на их памяти высокомерный Дракон не говорил так тихо и почтительно.

– А-Цю, – голос Чэнь Сяньюй чуть смягчился, а черты ее лица перестали быть словно вырезанными из камня. – Поговорим после банкета. – Она развернулась, ее широкие рукава описали дугу, и она исчезла в лунной двери.

– Молодой господин, пойдемте-пойдемте, – поторопил их дедушка Мо, шаркая ногами в ту сторону, куда ушла Вторая госпожа, будто совершенно не заметивший неловкости при встрече матери и сына.

Из этого наблюдательный Мин Дань мигом сделал вывод, что госпожа Чэнь всегда вела себя так, если дедушка Мо, много лет прислуживающий клану, даже бровью не повел. Рука Хоу Пэна легла на плечо Чэнь Цзяолуна, и тот наконец отмерз. Медленно переставляя онемевшие ноги, он побрел за стариком, напряженно вжимая голову в плечи и почти ожидая, что матушка вот-вот выпрыгнет из-за куста гибискусов.

– Вы не пугайтесь Вторую госпожу, – весело обратился старик к Мин Даню и Хоу Пэну, ведя их по саду, находившемуся за лунной дверью. Здесь густо пахло жасмином и османтусом. – Вторая госпожа очень рада видеть молодого господина.

Юноши переглянулись и одновременно подумали: «Что-то это мало похоже на радость».

– Вторая госпожа даже сама прибыла в Хэфэй, когда услышала, что молодой господин будет участвовать, – продолжал скрипеть дедушка Мо.

Его слова начали понемногу действовать: плечи А-Цю опустились, походка стала расслабленнее. Дедушке Мо незачем лгать ему… Если матушка сделала столь редкое исключение и специально приехала из клана ради него… В этот момент бедный Дракончик снова вздрогнул: ну, она могла приехать, чтобы как следует отхлестать его кнутом за все, что он натворил.

Хоу Пэн наклонился к его уху.

– Шиди Чэнь, твоя матушка такая грозная, – вполне серьезно сказал он.

– Она… да, она очень строгая, – напрягся Чэнь Цзяолун и тихо произнес, чтобы не слышал дедушка Мо: – После банкета уходите без меня. Вероятно, матушка будет меня свежевать, снимая всю чешую.

– А ты точно выживешь? – В глазах Мин Даня мелькнула неподдельная тревога.

– Да, разумеется, у меня толстая кожа! – А-Цю тряхнул головой. – Матушка уже столько раз меня наказывала, что я давно привык! Однажды я три дня простоял на коленях в храме предков!

Мин Дань с сомнением уставился на него: «Вот уж действительно: Елан считал себя великим…[125] Если ты знаешь, что твоя матушка такая строгая, почему бы не вести себя приличнее?»

Однако и Хоу Пэн, и Мин Дань с интересом слушали рассказы Чэнь Цзяолуна про его проказы в детстве: как он гонял духовных зверей, еще не умеющих превращаться в людей; как случайно поджег кухни и был собственноручно высечен матушкой, славившейся в клане своей тяжелой рукой; как тренировался в равновесии, прыгая по скалам, как матушка гоняла его по двору с кнутом за то, что он порвал несколько драгоценных рукописей. Чэнь Цзяолун не замечал, что чем больше он говорил, тем отчетливее в глазах его приятелей появлялись смешанные эмоции – зависть и тоска. Мин Дань никогда не знал своих родных, а Хоу Пэн лучше бы и не знал их вовсе. Они не познали материнской любви, и даже давящая, тяжелая забота матушки А-Цю казалась им прекрасной.

По мере продвижения по гигантскому поместью они все больше понимали, что Вторая госпожа Чэнь, вероятно, была не такой, как говорили о ней слухи. В детстве А-Цю был тем еще сорванцом, но Вторая госпожа и впрямь очень сильно его любила и хотела выправить характер сына. Когда Чэнь Цзяолун рассказал, как случайно перевернул лампады в храме предков и едва не потушил огни души членов клана, за что Чэнь Сяньюй чуть не изгнала нерадивого сына с горы Дракона, Мин Дань и Хоу Пэн одновременно тяжело вздохнули и подумали, что, в целом, госпожу Чэнь можно понять.

Так они прошли через еще один двор и оказались в небольшой роще. В центре была деревянная площадка, где накрыли столы и сидело множество людей: члены клана Дракона, ученики, гости. В центре на возвышении они увидели Чэнь Канлуна, который переговаривался с Цин Юйдунем, сидевшим по левую руку от него. Справа находился столик Второй госпожи Чэнь, которая, стоило им подойти, тут же опустила тяжелый взгляд на сына. Затем она кивнула дедушке Мо и отвернулась, а старик повел юношей мимо столов. Хоу Пэн и Мин Дань с интересом разглядывали гостей: они узнали Сы Сяоцин и ее дочь, сидевших ближе к хозяевам поместья: глава