Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1 - Юй Сы

– Ты что, отравил его? – Мин Дань в ужасе уставился на старшего шисюна.

– Ага, – хмыкнул тот, подливая себе еще вина. – Кажется, он желал умереть больше, чем встретиться с матерью. Посмотри, как я забочусь о своих шиди! Я и тебе могу помочь! – Он наклонился ближе к Мин Даню, задорно сверкая глазами.

Но этот блеск показался Мин Даню зловещим, и он в ужасе отшатнулся. Его пьяный разум пытался проанализировать произошедшее, но не смог, и глаза Мин Даня метались с лица Хоу Пэна на лунную дверь, за которой скрылся Чэнь Цю.

– Т-т-ты! Ты! – выдавил он, хлопая ртом, как выброшенная на берег рыба.

Хоу Пэн хихикнул, потягивая ему полную чашу.

– Ты пей-пей, не волнуйся, – «успокоил» он приятеля. – А то скоро к нему присоединишься.

Впервые за знакомство Мин Дань подумал, что шисюн Хоу на самом деле страшный человек и совсем не такой простодушный, как все считали.

Когда А-Цю в третий раз вывернуло наизнанку, он выпрямился, вытер рукавом рот и зарекся что-либо в этой жизни брать из рук шисюна Хоу. Но когда он вышел из нужника, то осознал, что мир перестал качаться перед глазами: возможно, рвота помогла ему протрезветь. Злиться на Хоу Пэна он от этого меньше не стал, но где-то очень-очень глубоко в сердце шевельнулась благодарность.

Направляясь через сад обратно к месту, где проходил банкет, А-Цю замер, заметив свет на среднем ярусе пагоды посреди огромного двора.

«Матушка», – подумал Чэнь Цзяолун и глубоко вздохнул, меняя траекторию своего пути и направляясь к пагоде.

Это была гордость поместья Дракона: двенадцатиступенчатая высокая башня, каждый ярус которой был украшен резными фигурками животных. Прямо над входом на Дракона смотрела голова крысы: узкая мордочка и глаза-бусинки с осуждением уставились на него. А-Цю передернул плечами, чувствуя внезапно пробежавший по позвоночнику холодок: от покачивающихся ли на летнем ветру красных фонарей или от темного зева пагоды. А может, от предвкушения встречи с неизбежным. Он шагнул внутрь под своды пагоды: первый ярус занимало огромное помещение со статуей Нефритового императора, чьи золотые глаза в пламени множества свечей будто уставились на юношу.

Чэнь Цзяолун отвесил глубокий поклон и поднял голову к статуе Великого Владыки: бесстрастное лицо древнего старца, борода, невозмутимые, наполненные мудростью глаза, складки на одежде – все это блестело золотом. Шаги юноши эхом разносились по помещению. Он дошел до лестницы слева, ведущей на второй этаж, и со вздохом принялся подниматься: ярус Быка, ярус Тигра, ярус Кролика и, наконец, ярус Дракона. Посреди зала на коленях перед еще одной, но уже небольшой статуей Владыки сидела женщина в темно-красных одеждах. Она даже не обернулась, услышав шаги.

– Подойди, – властно сказала она. Чэнь Цзяолун приблизился, опускаясь на колени на соседнюю подушку и тоже, как мать, уставившись в лицо Владыке. Эта статуя была идентична той, что стояла на первом этаже, разве что цвет одежд изменился на красный с золотым – цвета Дракона.

Чэнь Сяньюй молчала, перебирая четки в руках – маленькие сандаловые четки, которые она всегда носила в рукаве. Чэнь Цзяолун молчал, дожидаясь, пока она заговорит, ведь матушка не любила, когда ее перебивали.

– Ты знаешь, зачем Великий Владыка даровал нам Небесные силы?

– Чтобы мы охраняли мир смертных от демонов, – монотонно отозвался Чэнь Цзяолун. Он слышал все это не раз – в детстве каждый из Двенадцати кланов обучался истории Духов-хранителей.

– Верно, – произнесла матушка. – Мир смертных. Но сами мы не принадлежим ему. Многие тысячи лет Двенадцать кланов охраняют Нефритовый барьер и черпают силы из Нефритового источника Владыки. Нам даровано звание Младших богов, но мы продолжаем мельчать, продолжаем терять наше наследие. – Она посмотрела в лицо статуе, ее взгляд был пронзительным и жестким.

– Матушка… – начал было А-Цю, но она резко повернула голову к нему, и он осекся. В ее глазах была сталь – та самая, которая заставляла весь пик Дракона дрожать от страха перед ней, Второй госпожой.

– Чэнь Цзяолун, – произнесла она, и А-Цю съежился, желая провалиться сквозь все пять этажей, а лучше и вовсе сразу оказаться у Янь-вана. – Твой Учитель выбрал тебе хорошее имя, – неожиданно добавила она, и юноша в недоверии поднял глаза. – Цзяолун, водяной дракон. Наш великий предок был Великим Драконом, говорили, что он мог растянуть свое тело от гор Тайшань до Хуашань, а его рев было слышно за три океана. Дракон – самый сильный из Двенадцати Духов-хранителей и самый долгоживущий, – в ее голосе мелькнула какая-то меланхолическая нота. – Но мы вырождаемся. Мы живем все меньше. Раньше мы были божествами, а теперь мы… все больше похожи на людей. – Она качнула головой. – Для нас особенно важно сейчас сохранять чистоту крови, чтобы не потерять те крупицы Небесных сил, что мы имеем.

– Я понимаю, матушка, – тихо сказал Чэнь Цзяолун.

– Нет, ты не понимаешь! – ее голос резко взметнулся вверх, ударив по А-Цю, словно кнутом. Молодой человек вздрогнул, подавив желание отшатнуться. Его мать больше всего презирала трусость. – Ты единственный Дракон в младшем поколении от главной ветви! У твоего дяди нет детей, другие члены нашего клана имеют еще более нечистую кровь. Кровь Дракона скоро проснется в тебе, а ты… – Она посмотрела на него с какой-то дикой яростью. – Ты ушел в людскую секту. Спутался с людьми.

– Матушка, у меня же есть братья и сестры… – в голосе А-Цю появилась виноватая нотка. – Да и вы с дядей и другими старейшинами…

– Мне уже пятьсот тридцать лет, – отрезала она. – И я все еще на стадии Зарождения души. Ты же знаешь, что эта ступень дарует заклинателю лишь шестьсот лет[129]. У меня осталось не так много времени. Очень скоро меня не станет.

– Матушка, вы не должны говорить так… – со страхом произнес Чэнь Цзяолун, в его глазах блеснули слезы.

– А как я должна говорить? – резко спросила Чэнь Сяньюй. – Я прожила достаточно. Я никогда не смогу вознестись – и ты знаешь почему.

– Матушка!

– Я всегда говорила тебе только правду, – жестко сказала она. – Однажды на твои плечи ляжет забота о клане Дракона, как легла она когда-то на мои и твоего дяди. А вместо того, чтобы помогать Дэмину, ты…

Она замахнулась, будто собираясь ударить его, но заметила, как отшатнулся сын, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на раскаяние. Она опустила руку, вновь принимая хладнокровный вид. После долгой паузы она продолжила:

– А-Цю, ты мой единственный сын. Я понимаю, что ты молод и глуп, ты хочешь веселиться и развлекаться. Но Духи-хранители несут большую ответственность за этот мир. Мы не