Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1 - Юй Сы

Ученики секты Юньхэ узнали и Дай Юня, и Хао Лэя – последний мирно болтал с каким-то мужчиной в ярких одеждах, на его лице сияла широкая улыбка. Дай Юнь сидел поодаль, опустив глаза на свою чашу с вином и как будто погрузившись в медитацию.

– Молодые гости могут сесть тут, – указал дедушка Мо на несколько мест позади старейшин Юньхэ. – А молодой господин… – Он повернулся к главному столу, но А-Цю тут же запротестовал:

– Я теперь в секте Юньхэ, поэтому сяду с друзьями, дедушка Мо, – сказал он, похлопывая старика по руке.

– Как пожелаете. – Старый слуга поклонился и побрел прочь.

Усевшись на указанное место, А-Цю передернулся, чувствуя колючий взгляд матери в спину, но натянуто улыбнулся и повернулся к соученикам.

– Ну и как вам поместье Дракона? – спросил он, глядя на серебряный чайник с вином на столе.

– Клан Дракона поистине готовит золото и ест нефрит[126], – похвалил Хоу Пэн, тут же сграбастав вино. – Но надо бы сначала отведать вина, чтобы понять, насколько гостеприимны хозяева. – Подмигнув, он наполнил чаши своих друзей. Мин Дань пытался сопротивляться, но Хоу Пэн впихнул ему в руки чашу. – За бесконечное процветание клана Дракона и великую славу секты Юньхэ! – провозгласил тост Хоу Пэн.

– Верно сказано, – поддержал его Чэнь Цзяолун, опрокидывая в себя вино.

Все трое были совершенно не соперниками Старому Бражнику[127]. Чэнь Цзяолун до приезда в Юньхэ был слишком мал, чтобы пить, а на пике Цунчжэ вина не водилось, так как от монаха его Учителя отделял один шаг. За пять лет его отсутствия они с Хоу Пэном втихаря выпили немало кувшинов, как и всякие мальчишки, но это не научило их выдержке. Мин Дань же не пил вовсе: его Учитель любил пригубить чашу другую, но ученикам не давал. Будучи не дружен со своими соучениками, Мин Дань лишился многих радостей юности, таких как первая выпивка и, конечно, первое похмелье. Он осторожно понюхал вино, а затем пригубил. Летнее вино было сладким, чуть терпким и немного горьким. Скользнув по горлу, оно обожгло его пищевод, как будто в нем взбунтовалась ци.

– За то, чтобы госпожа Чэнь тебя не прибила, – провозгласил Хоу Пэн второй тост.

– Верно сказано, – тут же согласился А-Цю, залпом осушая свою чашу.

Мин Даню ничего не оставалось, кроме как выпить тоже.

– За то, чтобы мы победили в состязаниях, – сказал Хоу Пэн, щедро плеская себе и друзьям вина.

– Верно сказано, – отозвался А-Цю.

Мин Дань нахмурился, глядя на третью чашу подряд в своих руках.

– Может быть, мы… – Он посмотрел на закуски на столе.

– За то, чтобы… – не слушая его, нес свое Хоу Пэн, а А-Цю безостановочно кивал.

Мин Дань вздохнул: кажется, сегодня ему суждено познать все радости выпивания с друзьями – и головокружение, и тошноту, и похмелье…

– Старейшина Цунчжэ, – послышался оклик. Цин Юйдунь поднял голову, отвлекаясь от бесконечной болтовни Чэнь Канлуна. На него сурово смотрела Чэнь Сяньюй.

– Да, госпожа Чэнь? – произнес он.

Чэнь Канлун недовольно поджал губы, глядя на сестру, но ничего не сказал. Цин Юйдунь не интересовался слухами, поэтому мало что знал о матери своего единственного ученика. Сегодня он встретил ее впервые, несмотря на давнюю дружбу с Дэмином, но это было объяснимо: Вторая госпожа очень редко покидала гору Дракона.

– Как справляется мой сын? – спросила она, крутя в руках чашу с вином.

Хоть она и была красива, но той свирепой красотой, которая заставляла других держаться от нее подальше. Но если та же Сы Сяоцин была хладнокровна, то Чэнь Сяньюй казалась горячей, как пламя.

– У него ведь огненное начало, как он смог освоить вашу технику? – довольно грубо спросила она, не ходя вокруг да около.

Однако Цин Юйдунь не оскорбился, и прямолинейность Второй госпожи ему даже понравилась.

– А-Цю выбрал путь воды, так что у него водный клинок. Огненная суть ничуть не мешает ему, напротив, он способен освоить такие редкие техники, как туманы. Я планирую также когда-нибудь отдать его на несколько лет на пик Цоцзюэ, чтобы он освоил иллюзии, – спокойно отозвался он. Его слова были рациональны, последовательны, без излишней похвалы, но все равно слышалось, что он доволен учеником.

Чэнь Сяньюй фыркнула, хмуря брови.

– Водный клинок? Иллюзии? Какой Дракон будет прятаться за туманом? – спросила она с почти неприкрытой враждебностью.

– Сестра, – процедил Чэнь Канлун, сверкнув глазами.

– Разве я не права? – Она повернулась к нему. – Это ты позволил ему уйти в секту Юньхэ. Как мать я имею право хотя бы узнать, чем он там занимается. – Каждое ее слово било по Чэнь Канлуну будто кнутом. – Может быть, он там бездельничает – гляди, как он вино прихлебывает! – Она ткнула пальцем в троих учеников Юньхэ, которые счастливо напивались за спиной Дай Юня, не ведая, что их давно раскрыли. – Если он не покажет никаких результатов на Конференции, я заберу его обратно в клан, – категорично заявила она, отпивая вина. Ее глаза сверкали от с трудом сдерживаемого гнева. – Ему придется заставить меня признать, что секта Юньхэ лучше нашего клана.

Она с такой силой опустила чашу на столик, что тот раскололся пополам. Гости взглянули на главное возвышение, привлеченные шумом, и зашептались.

– Сестра! – яростно воскликнул Чэнь Канлун, но тут же понизил голос, чтобы не привлекать слишком много внимания. Он с улыбкой помахал гостям, и те отвернулись, не желая влезать в дела хозяев. – А-Цю многому научился за эти пять лет. – Он повернулся за поддержкой к Цин Юйдуню и положил руку ему на плечо. – Цзисюань, прости старшую сестру…

– За что ты извиняешься? – резко оборвала его Чэнь Сяньюй. – Откуда мне знать, чему он научился? Ведь я не видела его пять лет. Он ни разу не навещал дом, перейдя реку, разобрал мост![128] А старейшина Цунчжэ до этого не брал ни одного ученика. – Ее глаза переметнулись на лицо Цин Юйдуня. – Это ведь так?

– Так, – не стал тот отрицать очевидное. Казалось, что открытая вспышка гнева Второй госпожи нисколько не задела его. Он был таким же безмятежным, как и прежде. – Я уверен в прогрессе А-Цю. Но если Вторая госпожа не верит в своего сына, то пусть посмотрит на него на Конференции. Если результаты ее не удовлетворят, я позволю забрать А-Цю обратно в клан.

– Чудесно. – Чэнь Сяньюй смахнула с себя опилки стола и поднялась. – Потом не берите свои слова назад, старейшина.

Она развернулась и направилась прочь