Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1 - Юй Сы

– Отдыхаем! – крикнул он, и ученики вокруг мгновенно повалились на землю, охая и начиная стонать. – Но не вы, – пригвоздил старейшина к месту троих учеников. А-Цю, уже опустивший руки, тут же снова вытянулся в стойку лучника. Дай Юнь прищурился: – Ну нет. Еще полшичэня стойки на одной ноге каждому.

– Старейшина! – возмущенно воскликнул Хоу Пэн, но под взглядом Дай Юня тут же сдулся. – Ну, полшичэня так полшичэня, – сказал он, принимая стойку «шаг на одной ноге». Из всех основных боевых стоек это была самая сложная, потому что требовалось поднять ногу, согнутую в колене, к груди и развернуть носок и корпус.

Мин Дань, эта бедная рыба в пруду[130], застонал про себя. Он ненавидел стойку на одной ноге! А-Цю метнул злобный взгляд на «послушного ученика» Хоу и тоже принял стойку вслед за друзьями. Дай Юнь удовлетворенно кивнул и отошел, собирая остальных.

– Разбиваемся на пары и отрабатываем удары, – распорядился он. – Полшичэня – базовые техники Юньхэ, затем техники ваших пиков. – Ответом ему был гул голосов. – Тренировка до обеда. После обеда все, кто умеет летать на мечах, подойдите ко мне.

Раздав указания, Дай Юнь вернулся к Цин Юйдуню, который сидел в тени каменной беседки вместе с Хао Лэем и попивал чай. Старейшина Цунчжэ был спокоен, как вода в пруду за его спиной, и казался абсолютно равнодушным, но его глаза цепко подмечали ошибки в ударах учеников, и иногда он направлял свою ци, заставляя скорректировать позу или движение.

– Что случилось с А-Цю? – спросил он, когда подошел Дай Юнь. По правде сказать, слух заклинателя его уровня позволял слышать даже малейшие шорохи на другом конце поместья, но в этот момент он отвлекся на беседу с Хао Лэем, пребывающим сегодня в редком для него благодушном расположении духа, а когда оглянулся вновь, то увидел, что троих учеников наказали.

– Дисциплина хромает, – коротко отозвался Дай Юнь, усаживаясь на свободное место и наливая себе чай. – Дин Хун точно не обрадуется, когда узнает, что его драгоценный ученик сблизился с этими… – Он задумался, как будто никогда в жизни не произносил это слово вслух. – Лодырями?

– Старейшина Кунци назвал старшего ученика главы И лодырем? – навострил уши Хао Лэй, выглядя при этом довольным, словно кот, поймавший птицу.

– Лодыри – они и есть лодыри, – спокойно отозвался Дай Юнь, глядя на старейшину Хэхуа. – Если ученики не тренируются, болтают и смеются вместо того, чтобы упорно готовиться к Конференции, кто они, если не лодыри? Как это относится к тому, ученик он главы И или Цзисюаня?

Его прямой вопрос поставил Хао Лэя, который собирался немного поддеть старейшину Кунци, в неловкое положение. Он раздосадованно поджал губы, не желая отвечать, и вместо этого отпил чая.

– А-Цю всегда был прилежным, – медленно проговорил Цин Юйдунь, глядя на троих учеников, стоящих на одной ноге. Их лица раскраснелись, и они покачивались из стороны в сторону, как молодой бамбук.

– Любой Учитель думает, что его ученик прилежен, – парировал Дай Юнь.

– Поэтому у старейшины Кунци нет личных учеников? – насмешливо спросил Хао Лэй, но получил в ответ еще один пронзительный взгляд.

– Не поэтому, – наконец отозвался он, когда перестал сверлить старейшину Хэхуа своими глазами, и Хао Лэй вздохнул с облегчением. Он зарекся снова открывать свой рот в присутствии Призрачного старейшины – не зря его боялись даже в собственной секте!

– А почему, Шиюэ? – неожиданно спросил Цин Юйдунь. Дай Юнь вскинул брови, разглядывая его равнодушное лицо. Но он уже достаточно разобрался в характере Цзисюаня, чтобы понимать: тот никогда не задает вопросы из праздного любопытства.

– Из-за него, – коротко пояснил он после паузы, указывая на свое бедро, где в ножнах лежал Призрачный кинжал. Цин Юйдунь кивнул и больше не стал расспрашивать, делая собственные выводы. Очевидно, что это загадочное оружие Диюя было единственным в своем роде, как и техника Призрачного клинка, – ее невозможно передать личному ученику. Потому на пике Кунци были только дети, изучавшие воздушные техники, традиционные техники пика, но не было ни одного, кто пошел бы по Призрачному пути. Но, может, Цин Юйдунь ошибся, и причина была совершенно иной, однако раз Шиюэ не назвал ее, значит, это не его дело.

Через полшичэня А-Цю уже не чувствовал левой ноги. Она дрожала так, что все его тело неконтролируемо тряслось, и поддерживал он вертикальное положение только с помощью ци, которую заставлял циркулировать в ноги и обратно. Он скосил глаза – Мин Дань выглядел так, словно сейчас упадет в обморок: лицо мокрое от пота, челка прилипла к щеке, открывая обезображенный уголок рта. Даже Хоу Пэн казался уже не таким беззаботным: по лбу катились капли пота, щеки покраснели, а лицо стало на редкость серьезным.

– Отдыхайте, – донесся тихий голос, усиленный ци, и ученики повалились на землю.

– О Владыка, мои ноги! – взвыл Хоу Пэн громче всех, сидя задницей на земле и массируя икры.

– Если бы не ты… – слабо выдавил Чэнь Цзяолун. У него даже не осталось сил ругаться. Он просто лег пластом, как дохлая рыба, чувствуя, что все тело пульсирует от усталости.

– Шисюн Хоу, в следующий раз я встану от тебя подальше, – выдавил еле слышно Мин Дань. Хоу Пэн хмыкнул, за ним улыбнулся Чэнь Цзяолуну, и вскоре они хохотали, держась за животы.

– Видимо, наказание вас ничему не научило. – Рядом вдруг бесшумно возник Цин Юйдунь. Он двигался так быстро, что никто не заметил, как он встал. Троица прервала хохот, и А-Цю попытался вскочить на ноги, но мешком повалился обратно.

– Учитель! – воскликнул он. – Это все…

– Принимайтесь за спарринги, – безжалостно сказал старейшина, скользнув по нему взглядом, который показался Чэнь Цзяолуну разочарованным. – Хоу Пэн, вставай с Цай Хуэй.

Юноша, который до этого не раз сражался с шицзе, с облегчением выдохнул.

– А-Цю, ты с Мин Данем, – снова взглянул Цин Юйдунь на своего ученика. Тот, ни живой ни мертвый, кивнул. – До обеда никаких перерывов, – добавил старейшина и через мгновение снова оказался в беседке.

– Кажется, Учитель разочаровался во мне, – сокрушенно выдохнул Чэнь Цзяолун, с трудом поднимаясь на дрожащих ногах.

– Почему ты так решил? – спросил Мин Дань. – По-моему, он выглядел как обычно.

– То есть, как обычно, равнодушно, – встрял Хоу Пэн.

– Учитель совсем не равнодушный! – вспыхнул А-Цю. – Просто… очень сдержанный. Как настоящий бессмертный.

– Тут не поспоришь… – протянул Хоу Пэн и поспешил к шицзе, которая уже прожигала его суровым взглядом.

Мин Дань извлек из рукава красивый веер, сделанный будто из слоновой кости, и с обреченным взглядом встал в боевую стойку. Чэнь Цзяолун поднял с земли меч, который привез с собой и оставил лежать