Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1 - Юй Сы

из рощицы, привлекая всеобщие взгляды. Чэнь Канлун махнул рукой, подзывая слуг, чтобы те убрали устроенный сестрой беспорядок, а затем повернулся к Цин Юйдуню и горько улыбнулся.

– Надеюсь, ты не станешь злиться на старшую сестру. Она просто… – Его лицо скривилось, и он наклонился ближе к другу, шепча на ухо: – …Просто обижена, что ты дал личное имя А-Цю вместо нее.

Цин Юйдунь вскинул брови, пребывая в редком для него изумлении. Он и подумать не мог, что именно это было причиной вспышки гнева Второй госпожи. Видя его удивление, глава клана хохотнул, хлопнул его по плечу и подлил еще вина.

– Выпей, выпей. Уверен, А-Цю покажет отличные результаты, и сестра не сможет его забрать. О Владыка, что за взбалмошная женщина. Давай забудем все это, – бормотал он себе под нос, отхлебывая из своей чаши. Как бы Синши в самом деле не забрала племянника, да на том живого места не останется…

Глава 38. Ученики секты Юньхэ совсем не умеют пить

После ухода Чэнь Сяньюй банкет продолжился своим чередом. Цин Юйдунь вел неторопливую беседу с Чэнь Канлуном, узнавая последние сплетни из цзянху. Дракон аж светился от радости, пересказывая все слухи, собранные им на дорогах и тропинках. Другие гости, должно быть, считали, что глава клана повредился умом, если может столь спокойно выносить равнодушие и отсутствие какой-либо реакции на лице ледяного старейшины Цунчжэ. У Цин Юйдуня была не самая блестящая репутация среди сильнейших мира сего – по мнению большинства, он не умел вести нормальную беседу, был холоден и сух, а красивое лицо не могло спасти от впечатления, что вас окунают в ледяную прорубь, когда взгляд этих темных глаз останавливался на вас.

Главу клана Дракона давно считали безумцем из-за того, что он много лет преследовал Цин Юйдуня и в итоге каким-то невероятным образом умудрился с ним подружиться. Более того, старейшина Цунчжэ даже взял его племянника в ученики! Оказывается, и на железном дереве могут распуститься цветы! В чем же причина такого упорства?

Но поскольку Цин Юйдуня было невозможно пронять, а древний Дракон за такие расспросы мог откусить голову, никто не знал причин наверняка. И вот уже тридцать лет все старейшины и главы кланов наблюдали, как пятисотлетний Дух-хранитель пытается растопить лед, и гадали, не старческое ли это слабоумие.

Хао Лэя ужасно раздражал Цин Юйдунь, а значит, его раздражали все, кто был к нему близок. И особенно его раздражало то, что все друзья и знакомые старейшины Цунчжэ входили в список сильнейших заклинателей Поднебесной. Поэтому, когда Вторая госпожа Чэнь вспылила на Цин Юйдуня и в гневе ушла, Хао Лэй довольно улыбнулся. Слух у заклинателей был отменным, и слова, брошенные Чэнь Сяньюй, оказались услышаны всеми, кроме учеников, что сидели слишком далеко.

Впрочем, троица «многообещающих талантов Юньхэ» мало обращала внимание на происходящее. После первого чайника вина в глазах у Мин Даня начало двоиться – и ему показалось, что на столике сам по себе образовался второй чайник. После второго выпитого чайника он уже не мог доверять своим глазам: кажется, на столике их было уже четыре. Хоу Пэн как будто был трезв, а вот А-Цю начал икать, раскрасневшись от выпитого. Мин Дань потер правую половину лица, не скрытую челкой. Щеки его были красными, а перед глазами все плыло. Он с ужасом уставился на свою чашу, в которой поблескивала прозрачная жидкость: он ведь точно помнил, что только что та была пуста! Или не была? Все закуски на столике были съедены, а Хоу Пэн хихикал, кончиками пальцев постукивая по чайнику.

– Я, наверное… – Мин Дань собирался подняться с места, но у него ничего не вышло. Он плюхнулся на подушку и осоловело заморгал.

– Куда же ты, шиди Мин? – спросил Хоу Пэн, опуская ему руку на плечо. Взгляд у него был ясным, но каким-то пугающим.

– В туалет? – неуверенно спросил Мин Дань, не переставая трясти головой. – Шисюн, мне, кажется, хватит.

– Ты в порядке, шиди? – спросил А-Цю, поднимая на него пьяный взгляд и снова икая.

– Я… – Мин Дань задумался. Что вообще значит «в порядке»?

Заметив его оцепенение, Хоу Пэн хихикнул и поднял свою чашу.

– Тебе и правда хватит, – со знанием дела проговорил он, опрокидывая в себя вино. Затем он взглянул на Чэнь Цзяолуна, который безостановочно икал. – И шиди тоже, – с сомнением протянул он. – Эй, шиди Чэнь, тебя разве не звала Вторая госпожа?

Дракон вздрогнул, переводя на него взгляд.

– Зачем ты ему напомнил? – укорил его Мин Дань, глядя, как выражение лица его шиди меняется с расслабленного на отчаянное и затем на совсем скорбное.

Хоу Пэн засмеялся.

– Ничего-ничего, с пьяницы и спрос небольшой. Вторая госпожа не станет сильно отчитывать его в таком виде. – Юноша подпер голову ладонью и посмотрел на стол в центре, где сидели старейшины. Он видел, как из-за лунной двери соседнего двора вышел дедушка Мо и, шаркая, медленно направился к ним. – Шиди, это за тобой, – хмыкнул он.

– Не пойду, – с отчаянной решимостью сказал тот, со стуком поставив чашу на стол и расплескав ее содержимое. – Мне уже двадцать, я не ребенок.

Хоу Пэн с интересом посмотрел на него. В его глазах виднелись игривость и какая-то непонятная эмоция.

– Твоя матушка, должно быть, очень беспокоилась о тебе в детстве, – вдруг сказал он.

А-Цю перевел на него пьяный взгляд.

– Даже слишком, – пробормотал он, смотря в стол. – Слишком сильно опекала.

– Не доставай его. – Мин Дань вдруг потянул Хоу Пэна за рукав. Выражение его лица было твердым, но глаза пьяно бегали, а щеки покрылись румянцем.

– Когда я кого-то доставал? – притворно ахнул Хоу Пэн, губы его изогнулись в широкой улыбке, и он хлопнул шиди по плечу.

Чэнь Цзяолун покачнулся от приложенной силы и уставился на протянутую ладонь шисюна, пытаясь сфокусировать на ней взгляд.

– Что это? – спросил он, тупо глядя на ладонь. Он был так пьян, что плохо соображал, но даже он заметил дедушку Мо, который медленно, но неизбежно приближался к ним.

– Ай-я, – недовольно скривился Хоу Пэн. Он резко поднял ладонь и схватил свободной рукой шиди за подбородок, разжимая челюсти и впихивая пилюлю. А-Цю судорожно сглотнул. – Вечно столько вопросов, – вздохнул Хоу Пэн.

Он наблюдал, как медленно зеленеет лицо Дракона. Затем тот побелел, а его глаза широко распахнулись.

– Кажется, я сейчас умру, – жалобно выдавил он, вскакивая с места и уносясь прочь. Дедушка Мо, практически дошедший до них, сокрушенно покачал головой, глядя на быстро удаляющуюся фигуру Чэнь Цзяолуна. Ах, молодой господин,