Степи Эреду. Часть 2 - Archer

собственный век за счёт мир-камней Набу и инстинктом самосохранения. И сатрап даже не подозревал, что покорная поза верного советника — со склонённой головой и рукой на груди — несёт ещё больше угрозы его жизни, чем пока ещё не начавшееся противостояние с м'ер-Са'эри. Всё зависело от его ответа здесь и сейчас. Сильнейшие гильдейские маги не горели желанием вступать в заведомо проигрышный бой ради интересов Мехмара и были готовы устроить переворот по команде Замира эм-Суана немедленно, как только он подаст условный знак.

— Мы покоримся воле Темных Хозяев, — сквозь зубы произнёс правитель Рур-Хэ. — Впустите их во дворец. Пусть забирают камни.

— Мудрое решение, Владыка, — ещё ниже склонил голову советник, и не разгибаясь отступил от трона на два шага назад. — Я распоряжусь, чтобы гостей приняли по достоинству.

По тронному залу пронёсся вздох облегчения, и не успел он стихнуть, как с противным скрежетом на одной из стен раскрылась самая настоящая мембрана межмирового прохода, из которой тут же выступили две странные на вид фигуры — чрезмерно высокое и широкоплечее существо в бесформенном балахоне и капюшоне, полностью скрывающем лицо, и пугающего вида тварь с синей кожей, сплошь покрытой татуировками-шрамами.

— Какое премерзкое место, — от массивной фигуры разнесся зловещий шёпот, который заставил вздрогнуть и напрячься всех присутствующих. — Где мои камни, черви?

* * *

Шамаш Эну-аГаль — один из старейших живущих ныне м'ер-Са'эри во всем Сопряжении Миров. Тот, кто был рожден в мире Истока и еще совсем мальчишкой вынужден был покинуть его, избежав истребления. Тот, кто лично был знаком с Прародительницей Иштар и поддержал ее в тот момент, когда она отреклась от идеи Вознесения, предложенной Великой Троицей м'ер — Псом, Змеей и Гарпией. За тысячи лет жизни Шамаш видел уничтожение большинства всемогущих Шу, он участвовал в рейде на Светлого Адад, воочию видел вторжение Тиамат в Энгурру по душу Великого Эа и то, как была использована Аркана Тьмы. Он лично снес головы трех Са'эри дэ'ви — не самых сильных из них, но Шу есть Шу.

«Меня заставляют ждать возле порога какие-то смертные», — мысленно усмехался Шамаш. — «Смело, но опрометчиво».

Любой другой Темный давно бы снес ворота и показательно наказал правителя и его приближенных, но многотысячное бытие — достаточный срок, чтобы научиться полностью контролировать эмоции. Его изуродованное ожогами лицо сейчас было словно высечено из камня — ни малейшее движение мышц не выдавало недовольства. Лишь единожды на нем промелькнуло удивление, когда старый м'ер почувствовал приближение знакомой ауры.

— Уннара? — он удивленно поднял надбровную дугу, на которой уже давно не было ни единого волоска. — Что ты здесь делаешь, девочка моя?

— Выполняю поручение номарха, — девушка ловко выпрыгнула из седла и сразу раскинула руки, чтобы обнять старика. — Рада тебя видеть, дядюшка Шамаш.

За несколько тысяч лет жизни у Шамаша было множество детей. Не настолько много, как у любого из Шу, но чрезмерно для любого Темного. Но вся ирония заключалась в том, что никто из многочисленных отпрысков не унаследовал всю полноту его дара. Были сильные одаренные, но назвать их м'ер-Са'эри уже язык не поворачивался. Когда же Шу не стало, сильные ойя перестали рождаться вовсе.

— Сопряжение Миров любит баланс, — часто говаривала Инанна. — Мы его нарушили, истребив всех Шу, и теперь смиренно должны принять последствия.

И вот Уннара — звездочка всех м'ер. Долгожданное дитя, которое унаследовало силу древних Игиг. По потенциалу дара, возможно, Высшая и сильнейшая из м'ер-Са'эри, сравнимая по мощи с Прародительницей Иштар. Но нужно время, чтобы воспитать и научить ее.

«А есть ли оно у нас?» — подумал Шамаш, нежно обнимая девушку и сразу задавая вопрос. — Твой мальчишка-шу в Гирсе?

— Да, он в городе. Дядюшка, ты пришел за мной? — спросила она.

— Нет, у меня дела во дворце, — ответил Шамаш. — Но я непременно присоединюсь к твоим поискам, как только улажу все вопросы с местным царьком.

— Хорошо. — кивнула она — Очень странное место. Я много слышала про него.

Уннара некоторое время с брезгливостью осматривала дворец и остановила взгляд на запертых вратах, десятке стражников и двух ойя у входа.

— А почему мы не входим? Ждем кого-то? — поинтересовалась она.

— Нас не пускают внутрь, — усмехнулся старый м'ер. — Представляешь?

— Как это? — удивилась она, тут же призвав силу.

Но именно в этот момент все м'ер почувствовали еще один всплеск дара, который лишь отдаленно напоминал что-то родственное им.

— Это Портал, — произнес Шамаш, мгновенно сменив добродушное выражение на крайне озабоченное. — Прямо внутри Дворца.

— Это А'тэри! — воскликнула Уннара испуганно зажав рот рукой, словно произнесла что-то неприличное.

* * *

— Ты хотела трахнуть меня⁈ — со злостью произнес я.

Мысленная команда, и ледяные капканы, сковавшие ноги экзекуторши, чуть расходятся в стороны, а между ними прямо из пола вырастает ледяной кол. Она была одаренной, я четко чувствовал это. Пыталась призвать собственную силу, но то ли страх, то ли что-то еще мешали ей сконцентрироваться. Да и что она могла бы сделать? Я ощущал, что моя аура — холода и страха — лишала ее каких-либо возможностей сопротивляться.

«Аура?» — мысленно удивился я. — «Значит, я уже точно в ранге магистра по меркам Земли».

Странно, но я сам не чувствовал холода, хотя только сейчас заметил, что камера, которая стала моим приютом, промерзла насквозь. На стенах и полу был толстый слой наледи, изо рта и от тела шел пар. Но даже будучи полностью голым, я почему-то не чувствовал никакого дискомфорта. А еще я отчетливо ощущал, что с нынешними силами способен игнорировать ауру живых существ. Вероятно, не всех, но заморозить или вскипятить кровь экзекуторши сейчас мне было по силам. Но ее ждало другое наказание, которое я придумал давно, и только рунические кандалы мешали мне претворить его в жизнь. Но сейчас я свободен от оков, а значит время мести настало.

Ледяной кол медленно с хрустом поднимался из пола, и злобная палачиха поняла, что ее ждет. Она заскулила и начала судорожно дергаться, пытаясь вырваться из пут, намертво сковавших ее ноги по самые колени.

На жалость не было даже намека. Людям свойственно проявлять ее, когда твое превосходство столь очевидно, что великодушие часто напоминает о себе.

«Нет, не сейчас. Эта тварь заслужила подобную участь. Как и ее хозяин. Как и все его семейство. И эм-Таури… и сатрап со всеми эдат. И все те, кто встанет у меня на пути».

Кол с хрустом вошел в промежность экзекуторши, и даже не думал останавливаться. Раздался противный чавкающий звук разрываемой плоти, а в воздух разлетелась