Фальшивый слон - Владимир Валерьевич Покровский

одна деталь, без которой мы тебя, гадина, покинуть не можем, — продолжал он, красуясь то ли перед Эдуардом, то ли перед своими бритоголовыми холопами, то ли перед самим собой, но мне так почему-то представилось, что передо мною он красовался, то и дело растягивая свой рот в уже упомянутой горизонтальной улыбке. — Впрочем...

Тут он цепко посмотрел на меня, я съёжился.

— Не познакомишь меня со своим другом, а, гадина?

Эдуард промолчал. Вместо него отозвался бритоголовый с правой серьгой, стороживший меня.

— Стоял. Молчал. Смотрел. Напрягает. Но по-всякому лох.

— Лох? — горизонтальная улыбка вбила меня в стену, испугался просто до обморока. — Ну, лох, так лох. И все-таки. Не представишь ли ты нам, уважаемый гадина, своего друга?

— Гы-гы! — сказал тот, что с правой серьгой.

— Хы-хы! — сказал тот, что с левой.

— Знакомый просто, — мрачно пробурчал Эдуард. — Просто зашел.

Лысый недоверчиво повел головой.

— Знакомый. Не в том месте и не в то время, просто не повезло человеку, это бывает. И все-таки. Мне, возможно, придется сегодня вас убивать, а, согласись, гадина, это как-то неудобно — убивать человека, даже не поинтересовавшись его именем.

— Константин Архаровский, — сказал я. Хотел добавить, что журналист, перед ментами это часто срабатывает (типа не ваш контингент), но Эдуард меня опередил.

— Архивариус, — сказал он поспешно. — Профессия такая, в архиве одном работает. Архивариус Архаровский. Звуковое совпадение фамилии и жизненного призвания. Такое часто бывает. Например, у фехтовальщиков...

— Очень интересно, — сказал Лысый, теряя ко мне интерес. — Но мне еще интересней будет, если перед тем, как я решу твою судьбу, ты раскроешь мне секрет своего выигрыша, а то, знаешь, мы там не поняли, как это ты так обставить нас умудрился. Без этого, сам понимаешь, мы ни тебя, ни твоего архивариуса покинуть никак не сможем. Нас не поймут. Даже если мы пойдем на крайние меры и твой секрет умрет вместе с тобой.

— Какой еще секрет? — недовольно буркнул Эдуард Мужчин, но детские его глаза на краткий миг торжествующе при этом блеснули, и теперь Лысый не пропустил это мимо внимания.

— Что?!! — встревоженно крикнул он. — Что?!!

Эдуард опомнился и попытался исправить положение. Торжество в глазах он усилил еще более и проговорил, воспоминательно улыбаясь:

— Просто вспомнил, как я замечательно в том вашем казино выиграл. Восхитительная была комбинация. Я не оставил вашему казино ни единого шанса. Ни единого!

Нет, при всех своих талантах актером Эдуард Мужчин был так себе, не блистал. Возможно, этому мешала, я думаю, его составленность из разных, неподходящих друг к другу частей, их и так-то трудно было соединить во что-то психологически оправданное, а, возможно, он, подобно многим, просто лишен был актерской жилки — не всем же быть Смоктуновскими! Во всяком случае, в его восторженных, чуть ли не с причмокиванием, воспоминаниях о выигрыше сквозила явная фальшь. Но в этот раз внимательный, а теперь уже и настороженный, взгляд Лысого фальши его на удивление не заметил — похоже, разговорами об этой своей «комбинации без единого шанса» он отвлек внимание бандита. Мне показалось, что Лысый, не имея возможности присвоить себе всё содержимое сумки Эдуарда (при двух свидетелях, с которыми тоже делиться надо, это было бы, мне кажется, очень рискованно), решил разузнать комбинацию, чтобы потом опробовать ее самому. Сузив глаза, отчего они стали походить на две дополнительных горизонтальных улыбки, он ножевым взглядом пронзил Эдуарда:

— Что за комбинация? Быстро!

Эдуард выдержал этот взгляд на удивление спокойно, я бы точно треснул под таким взглядом. Он помолчал, с фальшивой грустью посмотрел на бритоголовых. Тот, что с правой серьгой, совсем про меня забыл, всё внимание на Эдуарда, и будь я супервоин, я бы этим воспользовался и в один момент всех бы их раскидал, но я не супервоин, а простой научный журналист-новостник, я остался стоять, где велено, впитывая окружающую информацию и пытаясь таким образом победить страх. Потому что страшно было просто страх как.

— Эх, ну ладно! — после бесконечной паузы сказал Эдуард. — У меня, понимаете, есть система, я ее долго разра...

— Врешь, систем не бывает! — перебил его Лысый. — Не может быть систем против теории вероятностей, ты мне тут не гони! Что за система? Говори! Быстро!!!

Я бы, честно, умер от такого напора, но Эдуард не умер, а вроде даже и не заметил, что есть напор.

— Есть система, — с той же безнадежностью, опять же таки фальшивой, но вполне спокойной, ответил он. — Только ее не рассказывать, ее показывать надо. В комнате она, там могу показать.

— Ага!

Лысый подал своим помощникам какой-то непонятный знак рукой, я его не понял, но те поняли замечательно, сноровисто подхватили Эдуарда за две руки и поволокли вон из кухни.

— Этого не забудьте, Архариуса!

Кто-то из них цапнул меня за руку железной и, поверьте, очень болезненной хваткой, и через миг мы все очутились в комнате с компьютером.

Оказавшись рядом с ним с руками, заведенными за спину, Эдуард царственно заявил:

— Вот он, аксессуар, без которого моя система работать не сможет.

— Компьютер. Понятно. То есть ничего не понятно, — сказал Лысый. — Дальше-то что?

— Дальше просто, — сказал Эдуард. — Там, видите ли, записан специально мной лично разработанный генератор случайных чисел. Очень такой, знаете ли, хитрый генератор, хотя и случайных чисел. Он, понимаете ли, способен подсчитать вероятности, что является ключевым условием выигрыша.

Чушь какая, — подумал я. — Полная ерунда.

— Чушь какая, — сказал Лысый, — Как это может генератор случайных чисел...

— Все очень просто, покажу и расскажу, только сначала отпустите мне руки, -торжествующе заявил Эдуард. Он только что не смеялся.

Его отпустили. Он жестом великого пианиста бросил обе ладони на клавиатуру, завис над ней пальцами растопырено...

— Эй! Эй! — встревожено сказал Лысый, заподозрив что-то неладное. — Полегче, умник!

Вся троица мгновенно ощетинилась ножами, но если у бритоголовых это были стандартные финки с наборными рукоятками, то у Лысого нож был настоящим произведением искусства. Тонкий, покрытый золотой резьбой, он завораживал, казался волшебным. Я о нем потом расскажу.

Эдуард небрежно скосил глаза на Лысого, увидел нож и на секунду застыл — то ли в ужасе, то ли в восторге.

- Уберите оружие, — крикнул он, — иначе ничего не получится. Тоже мне!

Поколебавшись, Лысый убрал