Влад - Дея Нира

с удовольствием вдыхая свежий воздух, напоенный запахом луговых трав. Темная стена леса закончилась, река убежала куда-то за высокий зеленый холм, и экипаж выехал на дорогу среди бесчисленных полей.

В экипаже на какое-то время повисло молчание. Тетя София даже задремала ненадолго, утомленная жарким полднем, а когда проснулась, то услышала громкий крик возницы, остановившего лошадей перед каменной аркой с железными воротами, над которыми возвышался семейный герб. Ворота распахнулись, и экипаж покатил по длинной буковой аллее, устремлявшейся вверх по склону холма. Высокие густые кроны приветственно зашелестели листвой, и девушка загадала, что непременно обретет свое счастье здесь.

– Вот мы и дома! – объявил Петру с довольным видом, когда экипаж выехал из-под тени аллеи на широкую площадку перед старинным особняком. Сердце Елены учащенно забилось. – Матушка с нетерпением ожидает нас.

Глава 3. Поместье Синешти

Благословенная тишина, окружавшая поместье, приятно поразила Елену. С высоты, сквозь верхушки деревьев, открывался захватывающий вид на залитую солнцем холмистую долину с деревнями и посевными полями, на синие горы, укрытые лесами.

Большой чудесный дом с террасой являл собой причудливую, но отнюдь не отталкивающую смесь архитектурных стилей, присущих итальянским палаццо и византийским дворцам. Вдоль выступающего фасада тянулась крытая галерея с изящной аркадой, и Елена сразу вообразила, как приятно гулять по ней во время дождя. Особняк стоял на высоком каменном цоколе, и к главному входу вела широкая лестница, где уже выстроилась вереница слуг, готовая приветствовать прибывших.

Судя по довольному взгляду тети Софии, поместье тоже весьма пришлось ей по душе.

Внутреннее убранство особняка произвело не менее благоприятное впечатление. Обставленный со вкусом, дом показался тете Софии несколько старомодным, но милым. Елена же была рада очутиться в прохладных стенах особняка после припекающего солнца.

Из просторного холла они поднялись на второй этаж под внимательными взглядами дам и кавалеров с портретов, заключенных в тяжелые бронзовые рамы.

– Это все ваши предки? – вежливо поинтересовалась тетя София, рассматривая запечатленные художниками лица и фигуры.

– Да, сударыня. Наш род весьма древний. К сожалению, сохранились далеко не все портреты, хотя я бы желал видеть их все в нашей семейной галерее.

– Понимаю, – согласилась она. – Зато вы можете продолжить славную традицию и завести собственные. Портреты жениха и невесты будут замечательно здесь смотреться.

– Несомненно, – улыбнулся Петру. – Прошу сюда.

Они прошли через распахнутые двери в большую зеленую гостиную. Сквозь высокие стрельчатые окна проникал солнечный свет, отчего на тяжелой хрустальной люстре вспыхивали разноцветные огни. С удобной кушетки им навстречу поднялась хозяйка дома, и на ее чуть уставшем, тронутом увяданием, но все еще красивом лице расцвела приветливая улыбка, когда Петру порывисто шагнул к ней, чтобы поцеловать тонкие руки с перстнями.

– Матушка, позвольте представить вам наших дорогих гостей…

Он продолжал говорить, а у Елены от волнения даже зазвенело в голове, но она машинально присела в реверансе. Ей отчаянно хотелось произвести благое впечатление на самого близкого ее жениху человека. Но стоило ей снова посмотреть на мать Петру, как сомнения ее рассеялись: их определенно ждали здесь.

– Простите, что не встретила вас на пороге, – приятным грудным голосом произнесла Милица. – С недавних пор меня снова стали мучить сильные боли в ноге – печальные последствия тяжелой травмы. В молодости я обладала слишком живым характером и обожала носиться по округе на любимом скакуне, пока однажды не случилось непоправимое. Теперь же в зрелых годах расплачиваюсь за это.

– О, как жаль это слышать, – с чувством сказала тетя София. – Я, признаюсь, всегда предпочитала удобство экипажей. Что же говорит ваш врач?

– Ничего существенного, – рассмеялась хозяйка дома. – Все, что прописывают остальные врачи, – покой, который, признаться, порой становится мне в тягость.

В сердце Елены шевельнулось сочувствие к этой женщине, которая сразу понравилась ей.

– Прошу вас, – Милица грациозным жестом обвела обитые шелком диваны, – располагайтесь. Вы с дороги и, должно быть, устали. Расскажите: каким вы нашли наш тихий уголок? Впрочем, после пышного Бухареста, полного светских развлечений, вам может показаться скучной наша спокойная провинциальная жизнь.

Она жестом велела двум служанкам, стоявшим около дубового буфета, подать чай.

– Что вы, госпожа Синешти! Мне очень здесь нравится! Я в восторге от здешней природы и ее красоты! – вырвалось у Елены, и, поймав удивленный взгляд тети, она сконфузилась.

Но этот искренний возглас, напротив, вызвал у хозяйки дома широкую улыбку.

– О, не смущайтесь, дорогая. Ваши простодушие и молодость мне по нраву. И я рада слышать, что наш чудесный край вызвал у вас такие чувства.

– Боюсь, я несколько наскучил милым дамам разговорами о преданиях, – признался Петру. – Мне хотелось развлечь их по дороге сюда.

– Поверьте, мы были вам весьма признательны, – сказала Елена, а тетя София промолчала, воспользовавшись моментом, чтобы выпить чаю.

Петру послал ей благодарный взгляд, что не ускользнуло от его матери.

– После чая вы можете отдохнуть в ваших комнатах, а после мы поужинаем в тихой домашней обстановке, – предложила она.

Разговор продолжался в непринужденной манере. Петру поделился соображениями о том, что хочет перестроить кое-что в доме, и, переглянувшись с матерью, выразил желание восстановить разрушенную часовню, сделав из нее домовую церковь, чтобы обвенчаться именно там, заручившись позволением архиерея.

Тетя София, впрочем, была несколько обескуражена этим. Она полагала, что венчаться следует в настоящей церкви или в соборе, но Петру напомнил, что встревожен состоянием матушки, ведь ближайшее такое место находится далеко отсюда, что было бы весьма неудобно, а деревенская церковь не подходит. По его словам, при особых обстоятельствах дозволялось венчаться именно в домовой церкви, чем он хотел бы воспользоваться. Елена, обеспокоившись словами тети, принялась уверять, что всецело готова довериться Петру. Несомненно, следовало принять во внимание здоровье госпожи Синешти. Елене и самой понравилась мысль о том, чтобы церемония прошла в спокойной обстановке, без посторонних.

После чая тетя София выразила желание прилечь, но Елена призналась, что совсем не устала, и Петру предложил ей прогуляться по поместью, на что она с радостью согласилась. Прячась от жаркого солнца, они углубились в пышно разросшийся сад с могучими дубами и стройными ясенями, лохматыми пихтами и елями. Во все стороны разбегались извилистые дорожки, посыпанные гравием, а тенистые аллеи были засажены боярышником и сиренью.

– Дождитесь осени, Елена, – сказал Петру, заметив ее восхищенный взгляд. – От красоты этого места вам захочется слагать стихи. А еще я буду ждать от вас акварельных пейзажей. Вы ведь не откажете мне в удовольствии увидеть ваши работы?

Елена подумала, что к этому времени их с Петру уже назовут мужем и женой, и новый вихрь счастья подхватил ее, заставив улыбаться.

Петру остановился, любуясь невестой, а потом вспомнил разговор